Алгоритм невозможного
Шрифт:
Преземш начал терять терпение.
— Все, что было, давно прошло! Сегодня человечество счастливо и благополучно!
— Им от этого не легче!
— Было не легче. Но их уже нет, они — прошлое.
— Да, для нас они прошлое, укоризненно проговорил Великий Физик. — Но люди живут в настоящем. Только в настоящем! Говоришь, историю нельзя переделать? А это мы еще будем посмотреть!
— Не забыл свою школьную присказку, — улыбнулся Седов. — Уж как шокировал учителей своим «будем посмотреть»!
— Ах,
— Жаль, что я не Мефистофель, — сказал Преземш.
7. Без… дель… ник…
Для Виктора Соля наступили тяжкие времена, но он не сразу осознал это.
Когда его известили о выписке из госпиталя, им завладела радость: «я свободен, наконец-то!». Ее омрачало лишь внезапное исчезновение Великого
Физика, который не счел даже нужным попрощаться с «сынком».
«Мог бы и объяснить, что к чему», — с обидой думал Соль.
Первым делом он отправился в космоцентр за новым назначением. Но на этот раз его приняли холодно, отчужденно и чуть ли не c затаенным страхом, как будто он был болен прилипчивой болезнью. Даже зеленого новичка-«извозчика» здесь так не встречали, не то что запредельного пилота высшего класса…
— Чему удивляешься? — прояснил ситуацию шеф космоцентра. — Ты ведь у нас теперь феномен. Вот люди и думают: пообщаешься с ним чуток, того и гляди, сам станешь феноменальным!
— А это плохо? — с вызовом спросил Соль.
— Чего уж хорошего!
— Выходит, я вроде прокаженного?
— Проказу вылечивают, — сдержанно сказал шеф.
— Считать себя умершим, так что ли?
— Я этого не говорил. Наслаждайся жизнью, кто тебе мешает!
— Хочу летать, — настаивал Соль.
— Мало с тобой хлопот было? Не выполнил моего приказа, погубил один из лучших космообсерверов. Под суд бы тебя, если б не прошлые заслуги. Короче, иди отсюда, мы квиты…
— Это несправедливо! Я выполнял просьбу ученых.
— И нарушил мой категорический запрет! Твердил ведь тебе: не смей сближаться с «перевертышем»! Было или нет?
— Ну, было… Зато какой научный результат! Великий Физик говорил…
— Не прячься за его спину! Приказ есть приказ. Нарушил, пеняй на себя.
–
Прозвучал сигнал срочного вызова. — Это не для твоих ушей, уходи! — отрезал шеф.
Но не успел Соль выйти за ворота космоцентра, как его вернули.
— Ну и наглец же ты, Соль! До Преземша дошел!
— Да я его в глаза ни разу не видел!
— А он сейчас за тебя заступился. Как там с медициной? — спросил шеф помощника.
— Заключение: годен. Только у него сердце теперь с другой стороны!
— Так уж получилось, —
— Ну?! — изумился шеф. — Дай послушать! Ишь ты, действительно справа. Как же тебя угораздило, братец?
— А что особенного? Подумаешь, зеркальная инверсия! Сказано же вам, я здоров!
— Здоровье это еще не все в нашем деле, — изрек шеф. — Так ведь? — повернулся он к помощнику.
— Точно. Петерс, уж какой здоровяк, а попал в нештатную, и психика отказала. Напрочь! На балкон не выходит, боится упасть.
— У меня с психикой порядок, — заверил Соль.
— А это еще не факт, — с усмешкой сказал шеф. — Случись что с тобой, как перед Преземшем оправдаюсь? Почему, спросит, не сберег моего любимца?
— Да ну вас, — покраснел Виктор.
— Ладно, погоняем тебя на тренажере, а там видно будет! Займись им,
Роб.
— Не доверяете? Мне, запредельному пилоту? Как мальчишку собираетесь проверять?
— Могу и передумать! — хлопнул по крышке стола шеф. — В нашем деле
Преземш мне не указ!
— Не выпендривайся, парень, — посоветовал помощник.
Тренажер был чистой формальностью, и Соль счел за благо не бунтовать. Шеф хочет сохранить лицо, вот и придумывает. Его прихоть можно и перетерпеть, пускай старик тешится, в душе, небось, завидует, ведь дальний космос для него закрыт навсегда…
Было от чего снисходительно усмехнуться. Но усмешка продержалась недолго: первый же простенький маневр Соль провалил вчистую. А за ним и еще два.
Электроника вышла из повиновения, и подчинить ее не удавалось.
— Тренажер неисправен! — убежденно заявил Соль. — Вы нарочно это придумали, чтобы поизмываться надо мной!
— Дурак, — беззлобно сказал Роб, в недавнем прошлом действующий пилот, хотя и не запредельщик, но уж никак не «извозчик». — А ну, пусти!
Он сел за пульт, и после первого же, куда более сложного, маневра Соль с ужасом убедился, что тренажер ни при чем.
— Вот так, приятель, — насмешливо проговорил Роб, одну за другой выполнив блестящий каскад фигур. — Это ты неисправен, а тренажер в полном порядке. И никто не думал над тобой измываться. Ну, попробуй еще! Э-э, да ты все делаешь наоборот. Что с тобой?
Ни разу в жизни Соль не испытывал такого жестокого разочарования. Любое его действие давало результат, противоположный ожидаемому. Как видно, и пилотажные навыки претерпели зеркальную инверсию, словно летать предстояло на «перевертыше», а не на обычном космообсервере.
Для запредельного пилота недопустимая роскошь обдумывать элементы пилотажа — нет времени. Годами тренировок вырабатывается автоматизм, благодаря которому движения рук рефлекторно предвосхищают команды, подаваемые мозгом. Не зря Виктор шутя говорил, что в полете думает не головой, а руками.