Бабочка во времени. Новое прошлое
Шрифт:
— Я несколько раз писала ему, но он не отвечал. Возможно, ему некогда, а возможно, нас раскусили, и теперь он больше не напишет.
Я тяжело вздохнула. Сегодня день плохих новостей.
Внезапно Татьяна приблизилась ко мне и порывисто сжала мои ладони. От неожиданности я чуть не вылила на нее свой чай.
— Вика, милая, помоги мне! — с мольбой в голосе и глазах произнесла она.
— Ч-чем? — пробормотала я, убрав от княжны чашку с чаем от греха подальше.
— Позволь обмениваться через тебя письмами с Димой, как
Я удивленно посмотрела на ее сестер.
— Батюшка с матушкой узнали об их романе и запретили им общаться, — вздохнула Мария.
— Им даже взглянуть друг на друга нельзя — везде за ними следят, — прошептала Анастасия, печально глядя на Татьяну.
— Прошу, Вика, — молила княжна. В ее красивых глаза стояли слезы.
Все знали об их романе, кроме меня. Я же только догадывалась, и никто не подтвердил моих догадок. Ни одна живая душа, ни один близкий мне человек. Все подтвердилось только сейчас, через разговор. Будто бы я не достойна всяких пояснений. Так с чего я должна помогать этим двоим?
— Конечно, я помогу, — кивнула я, вопреки своим мыслям. У нас с Татьяной были похожие ситуации, и мне было ее жаль. Обижалась я не на нее, а на брата.
Княжна расплылась в улыбке. Ее бледные щеки вдруг порозовели, она вытерла ладонью проступившие слезы, хохотнула и вернулась на свое место. Достала из ридикюля конверт и протянула мне.
Да у нее уже все готово!
С натянутой улыбкой я приняла письмо и убрала в свой ридикюль.
Вернувшись домой, я прождала брата до почти до рассвета. Волконские и слуги уже видели десятый сон, когда вернулся Дима. Уставший, грязный и помятый, он явно не был расположен к разговору, но я щадить его не стала.
— Привет, — произнесла, перегородив ему дорогу к спальне.
— Привет, — буркнул он, зевнув.
— Ты как волшебник Хаул, который возвращается под утро домой после тяжелых ночных рейдов, — вспомнила я героя из мультфильма «Ходячий замок».
Уставшее лицо Димы озарила легкая улыбка.
— Не спорю, я такой же красавчик, вот только не умею превращаться в птицу.
— И слава богу, потому что добром это не кончилось.
— Меня бы обязательно расколдовал поцелуй прекрасной девушки.
Мое настроение немного понизилось.
— Кстати об этом. — Я протянула брату письмо. — От твоей ненаглядной.
Брат взял письмо и удивленно воззрился на меня.
— Я давно уже знаю про вас с Татьяной. Вернее, я просто догадывалась, но Ирэн и княжны сегодня подтвердили мою догадку. Жаль, что о влюбленности своего брата я услышала от третьих лиц.
Я поджала губы и потупила взгляд, ожидая оправданий Димы, которые незамедлительно последовали:
— Прости, что не говорил. Сначала я полагал, что все это несерьезно, лишь легкое увлечение, а потом… Потом все стало так запутанно и сложно, что у меня просто не было времени
— У тебя никогда нет времени поговорить, — с обидой заметила я.
— Просто я занят и…
— Просто я занят, — передразнила я брата.
— …спасаю страну.
— Спасаю страну.
— Что ты как попугай!
— Что ты как попугай!
— Вика! Тебе сколько лет?!
— Сколько?! — Я резко вскинула на брата взгляд.
Дима приоткрыл рот, нахмурился и после недолгого колебания выдал:
— Девятнадцать.
— Двадцать! В мае был юбилей! Волконские устроили большой праздник, но ты пришел только поздно вечером. Поцеловал меня и подарил деньги.
К моему удивлению Дима пристыженно закусил нижнюю губу.
— Прости…
— Ты только и можешь, что просить прощения.
— Лучше просить прощения, чем разрешения.
— Но не в такой ситуации!
Дима устало провел ладонью по лицу.
— Что ты от меня хочешь?
— Искренности и доверия! — громким шепотом, чтобы не будить домочадцев, произнесла я. — Мы ни раз обсуждали это, Дим. Мне надоели твои утайки. Я больше не чувствую себя твоей сестрой. Мы будто отделились друг от друга и стали совсем чужими.
— Может, это к лучшему? — едва слышно пробормотал Дима. Я даже попросила его повторить сказанное, потому что засомневалась, правильно ли я услышала. Оказалось, что правильно.
— Почему? — пролепетала я, ожидая ответа, который мне совсем не понравится. Который выжжет дыру в моей душе и уничтожит последнюю тонкую ниточку, что связывала нас с братом.
— Потому что я собираюсь здесь остаться… — В глазах Димы читалось сожаление.
— Ты не хочешь возвращаться домой? — прошептала я. — Но почему?
— Потому что здесь мой дом, — Дима развел руки в стороны. — У меня еще много дел впереди, и сомневаюсь, что они когда-то закончатся. А еще здесь…
— Нет, не говори! — умоляюще произнесла я, мотая головой. На глаза навернулись слезы.
Дима меня не послушал и договорил:
— Здесь та, кого я люблю больше жизни. Я не оставлю Татьяну. Даже если нам так и не разрешат общаться друг с другом, я просто буду у нее на виду.
Я попятилась назад, глядя на брата так, будто это был совершенно чужой мне человек. Даже хуже, не человек вовсе, а инопланетянин.
— Нет, ты на самом деле так не думаешь, — пробормотала я, отступая назад.
— Мне было очень тяжело принять это решение, пойми! — Брат сделал два шага ко мне. — А уж тем более говорить тебе об этом. У меня сердце кровью обливается…
— Не ври! — воскликнула я, уже не заботясь о сне домочадцев. — Если бы тебе было тяжело, ты бы не оставил меня! Вернулся бы со мной внашевремя, кнашимродителям!
— Я очень хочу этого, но не могу. Пойми меня, прошу! Я не могу бросить то, что начал. Не могу…