Банзай, земляне!
Шрифт:
Возникновение разумных биологических форм в соседних звездных системах было не более чем защитной реакцией существующей Вселенной. Мыслящие организмы стали чем-то вроде антивируса, сдерживающего рост паразита. Вполне логично прессовать один разум другим. Первыми сторожами были немыслимо далекие предки озерных чудищ. Но если внутри развивающегося зародыша сформировался бессмертный разум, то порождения существующей Вселенной оказались недолговечными. Просто в силу господствующих законов они проходили через стадии рождения, расцвета и увядания. Отсюда возник механизм преемственности цивилизаций, в котором звери по праву первенства выполняли функцию связующего звена.
Обыкновенно смена караула проходила гладко. Старший
Освоив азы телепатии и психокинеза, люди усмотрели в них залог собственного могущества и вселенского господства. Чувствуя военное превосходство над вырождающимися зеленокожими, земляне повели переговоры с позиции силы. Они в буквальном смысле взяли орков за грудки и попытались вытрясти из них все знания, какие только есть. Их старались образумить, объяснить, что они еще не готовы, предупреждали об ответственности и возможных катастрофических результатах. Итогом долгих и сложных переговоров стал обмен ракетно-бомбовыми ударами с последующей затяжной войной на уцелевших в ядерной перестрелке планетах.
Осознав бессмысленность вооруженного сопротивления, зеленокожие начали мирные переговоры. В подтверждение серьезности своих намерений они возобновили передачу сакрального знания продолжающим наседать землянам и даже предложили им возвести на других островах этой планеты собственные учебные центры для ускорения процесса. Когда человеческие транспорты и грузовики с оборудованием подошли к орбите, активность запертого здесь разума многократно возросла. Каким-то образом он сумел пробиться через барьеры, чтобы расщепить и поглотить корабли землян. Старик не знал наверняка, было ли это случайностью или же осмысленной провокацией. Но в любом случае люди, возложив вину на зеленокожих, расценили происшедшее как подлое нарушение достигнутых мирных договоренностей и бросили на штурм планеты несколько крупных войсковых соединений. Теперь, если земляне прорвутся в подземный лабиринт и уничтожат запретный дом, иной разум выйдет на свободу и Вселенная, в нынешнем своем виде, перестанет существовать. Совсем она, конечно, не исчезнет, но изменится настолько, что в ней не будет места ни оркам, ни людям. Вообще никому. Она вся целиком превратится во вместилище единого, очень странного и бессмертного разума, который станет методично истреблять все прочие формы жизни, унаследованные от поглощенных миров. Эволюция космоса пойдет по иному руслу.
Хотя сознание Кумара и претерпело качественные изменения, такой ворох масштабной информации в голове укладывался с трудом. Он по сию пору пребывал в некотором ступоре. Те несколько столетий, которые обыкновенно уходили на передачу основного знания, казались ему совершенно оправданным сроком. Мыслящим существам требовалось немалое время, чтобы свыкнуться с новой концепцией мироздания. А если делать вот так, в считаные часы до упора начинять мозг шокирующей информацией, опровергающей всё и вся, что еще вчера считалось непогрешимой истиной, то запросто можно угодить в палату люкс в ближайшей дурке. Особенно в этой истории Кумара раздражал тот факт, что все разумные существа являются просто-напросто иммунной системой Вселенной. Ощущать себя антителом в исполинском организме космоса было некомфортно. Как-то не вязалась эта должность крошечного санитара Вселенной с усвоенной еще в детстве мыслью, что человек – царь природы и космос возник единственно затем, чтобы этому самому царю было где жить и хозяйничать. Самооценка жалобно хныкала и мученически стонала.
Когда Клюв ни с того ни с сего заговорил о женщинах с рожками и огромными глазами, экстрасенс чуть не подскочил. Именно так выглядели амазонки, господствовавшие здесь до орков.
– А? – Клюв будто от глубокой дремы очнулся. – Не-е, брат. Ничего. Не бери в голову, – он с натянутой усмешкой постучал костяшками пальцев по сфере на своем черепе. – Бортовой компьютер подглючивает чего-то.
«Где бы Клюв ни пропадал те несколько часов, там его приобщили к знанию, – решил про себя экстрасенс. – Только ему удалось большую часть этого знания тут же позабыть. Счастливчик! Иногда, правда, впадает в состояние некоей отрешенности и вспоминает кой-чего урывками, а все остальное время живет и мыслит как нормальный человек».
Еще одно озарение случилось у Клюва перед самым парком. Накрыло, когда он обезвреживал последний из оставленных в воздуховоде сюрпризов. Впереди уже виднелся выход, скалящийся черными огарками прутьев решетки. Боец «уплыл», держась пальцами за боевые элементы взведенной мины. Возникла секундная, но крайне напряженная пауза.
– Клюв? – позвал экстрасенс, с тихим ужасом косясь на сюрприз в грязных, ободранных, закопченных пальцах товарища. Отстраненное выражение сползло с лица Клюва. Губы скривились в досадливой гримасе.
– Твою мать! – скрипнул он и как ни в чем не бывало продолжил развинчивать адскую машинку. Кумар облегченно выдохнул. Наверное, он смог бы отвести от себя взрывную волну и осколки за счет своих новых способностей, но заниматься такими фокусами без крайней необходимости ему как-то совершенно не улыбалось.
– Слышь, Кумар, у тебя бывает так, что… э-э-э… вроде бы ты что-то припоминаешь, но вспомнить подробнее никак не можешь? То есть вертится оно в голове, а ухватить его никак не выходит? – произнося это, Клюв деловито и быстро упаковывал детали мины в свой вещмешок. Покончив с делом, он, не поднимаясь с корточек, вопросительно взглянул на экстрасенса. – Чего молчишь?
– А ты уверен, что тебе действительно нужно это помнить?
Клюв неопределенно двинул плечами.
– Не знаю, но ощущения пакостные. Натурально, зуд в мозгах. Всё время чудится, что я чего-то важное позабыл.
Кумар поколебался пару секунд. Потом все-таки достал из кармана кисет с сечкой.
– Если действительно хочешь вспомнить, попробуй это.
– А там чего? – спросил Клюв, с интересом глядя на мешочек из плотной золотистой ткани.
– Сечка.
– Орочье дерьмо? – Клюв брезгливо скривил губы. – Не, брат. Наркотики – не мой кайф. Шнапса бы сейчас грамм двести. И тушенки пару банок.
– Как знаешь, – Кумар быстро спрятал кисет, при этом чувствуя облегчение. Сам не зная почему, он порадовался отказу Клюва. Это было правильно.
Над бронетанковым парком царило кладбищенское спокойствие, потому что кладбищем это теперь и было. Черный смолистый дым уже рассеялся, оставив после себя лишь прогорклую синтетическую вонь горелого мазута и пластика. Раздавленные, переломанные и перекрученные военные машины выстроились хаотичным железным лабиринтом, все проходы которого были усеяны орочьими останками, ошметками слизи бородавчатого, брошенной амуницией, оружием и другими, не поддающимися идентификации предметами. Кое-где еще витал зловещий ледяной туман. Иногда от одного трупа к другому шмыгала какая-нибудь мелкая бесформенная тень. А в остальном – покой и тишина.