Бег по песку
Шрифт:
— Я как-то не запомнила… — залепетала она бессвязно. — Какая-то женщина… в очках…
— А какая клиника? — снова переспросил я. Она назвала улицу, и я тут же радостно хлопнул ладонями и стал сочинять напропалую: — Так там же Дороти работает! Такая высокая, огромная женщина в очках, она ещё немного шепелявит?! — заметив её неуверенный кивок, разыграл новый прилив радости: — Точно! Вот так совпадение! Мы у неё с однокурсниками были на практике. До чего ж чудесная женщина! Хоть кричит громко и часто ругается, но внутри: душа-человек. Она нам, помню, из дому частенько приносила чего-нибудь вкусненького и часто подкармливала.
Девушка растерянно выслушала мой рассказ и явно не знала, что ответить, зато полтавчанин неожиданно заметушился и спросил слащаво-ехидным голосом:
— Вы уж извините, ради бога, что я вас к окну не пустил. Хотите сесть на моё место? Уже рассветает и вам будет здесь удобнее рассматривать проносящиеся пейзажи. А?
— Нет, уж, спасибо! — ответила она раздражённо. — Я здесь часто ездила раньше и мне всё здесь знакомо.
— А вы в отпуск? — удалось вовремя вставить мне. — Или по делам: личным, служебным?
— В отпуск… — вырвалось у девушки. Потом вздохнула и добавила: — Хочу побыть на свежем воздухе и поплавать.
— Насчёт купаний, не сильно то увлекайтесь! — я снова перешёл на профессиональный тон. — А вот свежий воздух вам крайне необходим. Вы заметили, какой у вас на коже лица неприятный оттенок? — видя, что она недоверчиво покрутила головой, но при этом всё-таки непроизвольно провела себя ладонью по щеке, попытался успокоить: — Не волнуйтесь, это у всех такое происходит в мадридском смоге. Тысячи машин, фабрик и заводов — всё это очень отрицательно сказывается на нежной коже лица беременных женщин. Особенно в первые месяцы. Какой, кстати, у вас уже срок?
Неожиданно красавица, вместо того что бы и дальше продолжать растерянно отвечать на вопросы, перешла к наступательной тактике, возможно догадываясь, что я её раскусил.
— Вы, конечно, извините, но мне нисколечко не хочется разговаривать на мои, сугубо личные темы, с совершенно чужим и незнакомым человеком. К тому же я могла ошибиться, приняв за доктора обыкновенного работника какого-нибудь цирка. У вас есть с собой диплом? И в какой клинике вы работаете?
Я гордо поднял подбородок, показывая, как чужды мне обиды в ответ на беспочвенные обвинения. К счастью, я знал одну клинику, подобного профиля и с большим апломбом назвал её адрес, добавляя при этом:
— У нас самое лучшее и современное оборудование и если бы вы, хоть раз решили посетить нас, никогда бы больше не обращались в другое место. А какой отличный у нас медперсонал!
— Представляю себе! — она скептически оглядела меня с ног до головы.
— Высокий профессионализм, — с пафосом продолжал я, не обращая внимания на её реплику. — И самые новейшие методы лечения и диагностики позволяют нам по праву входить в десятку самых лучших клиник страны. И вы сеньора… э-э… извините, забыл ваше имя…? — как я всё-таки хотел это узнать. Но она была на чеку и давала сбить себя с толку:
— Мой муж запрещает мне знакомиться с кем попало, и я с ним полностью согласна.
Я печально вздохнул и констатировал с сожалением:
— Наверняка ваш муж очень старый и очень некрасивый.
— С чего это вы взяли? — она недоумённо приподняла брови.
— Потому, как он слишком
Она хотела ответить мне какой-то колкостью, но ей пришлось в недоумении обернуться на захлебнувшегося от смеха полтавчанина. Он видно уже давно сдерживался, но оставаться и дальше серьёзным было превыше его сил. Он согнулся, закрыл лицо руками, и со стороны могло показаться, что он всхлипывает. Момент для ответа был девушкой утерян, а я громко высказал новое предположение:
— И он наверняка очень богатый! — она сердито повернулась ко мне, но я успел спросить: — Как же иначе такая очаровательная и прекраснейшая молодая женщина смогла бы жить с таким старым уродом? — и резюмировал:
— Только за деньги! За очень, и очень большие деньги!
Тут уже председатель заржал во весь голос. И снова все пассажиры, которые остались в автобусе ехать до Сантьяго, обернулись в нашу сторону. И снова милое личико девушки, которая упорно не хотела со мной знакомиться, от гнева пошло красными пятнами.
А я продолжал деланно-сочувственно покачивать головой, всем своим видом наказывая, как мне жалко, что такая красивая и молодая вынуждена жить с кем попало лишь бы обеспечить для себя безбедное существование. В душе я одновременно и жалел эту обворожительную и манящую к себе девушку и немного злорадствовал. Пусть, мол, знает, как отвергать попытки такого мужчины как я познакомиться и приятно провести время в дороге, болтая непринуждённо о всякой всячине. Завралась насчёт своего замужества и беременности, естественно тоже, пусть теперь выкручивается. Жаль только, времени осталось маловато. Боюсь, не успею перевести нашу острую перепалку в более спокойное русло и на темы меня больше интересующие.
Ибо автобус уже въехал на улицы Сантьяго. Промчался по новопостроенному району, потом мимо нескольких величественных соборов и нырнул в огромное, крытое здание автовокзала. Все пассажиры заметушились, готовясь к выходу. Только красавица сидела не в настроении, с умильно надутыми губками и кидала в мою сторону взгляды, от которых мне становилось то холодно, то жарко. Она порывалась каждый раз что-то сказать, но каждый раз раздумывала и резко отворачивала голову.
А я про себя решил: во что бы то ни стало обязательно помочь ей с багажом. Это наверняка будет моя последняя и единственная возможность получить от неё хотя бы один благодарный взгляд. Ну и, если очень повезёт, может, узнаю всё-таки её имя. На большее, естественно, после наших «душевных» разговоров, рассчитывать было глупо. Даже при моей буйной фантазии.
Поэтому я одним из первых выскочил из автобуса, достал свою сумку, а рюкзачок удобно пристроил за спину. А вот появилась и сама красавица. Увидя меня скривила свои прекрасные губки и стала высматривать багаж среди нескольких оставшихся сумок. Её рука потянулась за одной из них, большой, с поперечными красными полосками. Я тут же ринулся на помощь и успел взять её вещи раньше неё.
— Разрешите вам помочь? — и, доставая, неожиданно очень тяжёлую сумку, задел затылком за верхний край багажного отделения и даже присел от полученного удара.