Белая магия
Шрифт:
— Джеймс, милый, пожалуйста, посиди спокойно одну минутку. Я знаю, что мы опоздали с твоим дневным сном, но если ты… — Прежде чем малыш чуть не свалился с задка кареты, Катриона ухватила извивающегося мальчика за пояс его нанковых [32] штанишек и подняла вверх, приблизив к своему лицу. — Что вы имеете сказать в свою защиту теперь, мастер Джеймс? — спросила она с усмешкой.
— Мама, вниз, — промямлил он в ответ, перед тем как схватился за кайму её украшенной лентами шляпки и хорошенько за неё дернул.
32
Нанка —
Мальчик захихикал, когда его мать вскрикнула. Няня поспешила на помощь Катрионе, а Ноа не смог удержаться от смешка при виде модной шляпки, которая неожиданно кривобоко повисла над одним глазом её хозяйки.
— Дорогая сестра, твой собственный па, Ангус, был прав, утверждая: «Эта девчушка как маленький шквал», — сказал Ноа, имитируя густой шотландский выговор с раскатистым «р». — А наш отец всегда повторял Роберту, что однажды у него появится сын, который будет такой же неуправляемый, каким был он сам. Я вижу, что и он был прав.
Катриона откинула на спину некогда элегантное творение из соломки, позволяя своим медно-каштановым волосам в беспорядке рассыпаться по плечам, разрушив аккуратную прическу. Но сама едва ли заметила это.
— Ноа! Наконец-то! Мы уже начали думать, что ты исчез с лица земли.
Ноа подошел к ландо и взял руку Катрионы для приветственного поцелуя.
— А я думал, что вы в этом году собирались остаться в Шотландии, чтобы избежать сложностей светского сезона, или сложности детской Росмори оказались намного более утомительными?
— Вообще-то, — сказал Роберт, сходя по ступенькам, чтобы присоединиться к ним, — Катриона передумала после того, как ты отбыл обратно в город. Она решила, что хорошая порция лондонского общества — это именно то, что ей нужно, не так ли, дорогая?
Две вещи, несмотря на слова брата, сказали Ноа, что это не Катриона, а как раз Роберт решил поехать в город: взгляд, которым обменялись эти двое и тот факт, что Ноа прекрасно знал о ненависти Катрионы к лондонскому сезону и всему его лицемерному великолепию.
— Это так?
— О, да, Ноа, — сказала Катриона, намереваясь-таки играть свою роль в этом обмане. — Я только что получила от своей сестры Мерид из Парижа это прекрасное новое платье и умираю, как хочу, показаться в нём…
— Катриона.
Она невинно вскинула на него глаза:
— Да?
— Ты не умеешь лгать. Совсем не умеешь.
— Это правда, дорогая моя, — согласился с ним Роберт. — Это одна из многих причин, почему я в тебя влюбился.
Тогда Катриона сдалась.
— О, ну ладно, Роберт решил, что мы должны поехать, и в какой-то степени это исходило от меня. Я волновалась за тебя с тех пор, как ты уехал от нас. Ты выглядел выбитым из колеи, и я сказала об этом Роберту.
Брат добавил:
— А теперь, когда мы услышали новости о несчастье с Килли, я особенно рад, что мы предприняли это путешествие. Мы приехали сегодня утром и остановились у тёти Амелии. Она рассказала нам о Тони, и что ты был с ним, когда он умер. Мне очень жаль, Ноа.
Ноа мрачно кивнул.
— А Сара? — спросила Катриона. — Как она с этим справляется?
Ноа испытал стыд,
— Сара справляется, как может, — сказал он, делая в уме пометку, чтобы утром первым же делом заехать к ней. — Она приехала в Лондон и остановилась у Найтона.
— О, это хорошо, — сказала Катриона. — Элеанор присмотрит за ней. И брат Элеанор, Кристиан — он ведь тоже приехал в Лондон на сезон?
Ноа кивнул.
— Он, как и ты, тут несмотря на его нежелание. И, скорее всего, куда бы он ни пошёл, его будут преследовать мамаши, охотящиеся на мужей для своих юных дочек, выставляя их перед ним. Такова судьба единственного живого наследника герцога Уэстовера.
Тут Катриона вытянула руку и коснулась запястья Ноа, мягко его пожимая:
— Ты уверен, что с тобой всё в порядке?
Ноа кивнул, улыбнувшись ей.
— Однако же ты заметно переменился, — добавил Роберт, внимательно изучая Ноа, одетого в свой лучший костюм. — Весьма неплохо выглядишь, братец. Всё это время ты заставлял меня верить, что сторонишься моды, и вот, взгляните-ка на него: совершеннейший светский лев. Даже галстук завязан безупречным узлом. Что случилось? Ты наконец решился уволить этого своего бесталанного камердинера?
Ноа пожал плечами.
— Он ушёл сам. Закрутил интрижку с… — он бросил взгляд на Катриону, — мм, молодой леди и решил жениться на ней. Они собираются поселиться в Веймауте, по-моему, где живет её семья. Его замена, Чивли, принёс с собой определённый опыт.
— Чивли? Не он ли был в услужении у Браммела [33] до того, как тот сбежал на континент? Господи боже, должно быть, половина денди Лондона пускали слюни, желая нанять его. Как тебе это удалось? — Роберт сомневался не более мгновения, прежде чем ответить самому себе: — Конечно. Он был камердинером Тони, не так ли? Тётя Амелия сказала, что ты взял к себе многих его слуг, и я узнал Уэстмана у двери.
33
Джордж Браммел — (7 июня 1778, Лондон — 30 марта 1840, Кан, Франция) — английский щеголь, законодатель моды в эпоху регентства. Сын крупного чиновника. Учился в Итоне и Оксфорде. Друг принца-регента, будущего короля Георга IV, наиболее яркая из фигур денди. Получил у современников прозвище «Красавчик Браммел» (фр. Beau Brummell). Среди прочего, ввел в моду современный мужской черный костюм с галстуком, ставший деловой и официальной одеждой. Вел роскошную жизнь, растратил отцовское наследство. В 1816 укрылся от долгов во Франции, написал труд о мужском и женском костюме (1822, рукопись была обнаружена лишь столетие спустя). Но кредиторы нашли должника и здесь: в 1835 он был заключен в тюрьму, выкуплен оттуда друзьями. Пережил несколько апоплексических ударов. Умер нищим и сумасшедшим (последствие сифилиса) в психиатрической лечебнице, куда его поместили в 1838.