Боец 3: лихие 90-е
Шрифт:
Ну, а рядовые, «пехота», занимались тем, что отмывали машины. Все были усталые, осунувшиеся, как бы постаревшие — так дался им сильнейший стресс. До некоторых, видно, лишь сейчас дошло, каково это — быть членом ОПГ. Что это не только чувство превосходства, власти, упоения от этого всего, но и возможность легко и быстро отхватить пулю. В схватке на шоссе мы потеряли пацанов, эти парни еще вчера были живы, довольны своей судьбой, ходили гоголем… и вот так просто — раз, и нет их на Земле. Один остался валяться на дороге, как сбитая машиной собака. И похоже на то, что московские просто закинут
Не знаю, думали так наши братки или нет, могло ли их воображение осилить такие истины… Но мгновенный уход с белого света тех, кто вот только был рядом — это, похоже, пробивало самых твердолобых. А главное, в темных бошках вдруг загоралась мысль: сегодня он, а завтра я?.. Раньше это казалось далеким, неважным, а она-то вот — смерть твоя, рядом, смотрит пустыми глазницами, скалится всеми зубами: я здесь! Готов?..
Я как-то неловко повернулся, и сразу напомнил о себе пистолет в кармане куртки. Да! «Макар» убитого водителя. Я вынул его, уже по привычке проверив перстень — на месте, все путем. Выщелкнул магазин, тот был полон. Загнал обратно, сунул ствол в карман. Вот ведь, достался по наследству агрегат… Ну да ладно, может пригодиться по такой жизни.
Я повернулся и увидел Лиду.
Бог ты мой! В этой дикой запарке я совершенно забыл о ней, будто совсем ее не существует. И ощутил укол совести.
— Лида! — окликнул я.
Она обернулась, так странно посмотрела на меня — как бы не узнавая. Потом взгляд изменился — узнала. Но все равно реакция была странная. Она слабо, потерянно улыбнулась:
— А, это ты… Живой?
— Как видишь.
— Не ранен?
— Нет. А ты?
О ссадинах я говорить не собирался.
— Тоже.
Она провела рукой по растрепавшимся волосам, забрасывая их назад.
— Рядом со мной парня убило. Вот прямо рядом. Он тоже стрелял, вперед так подался, и меня собой прикрыл. И пуля прямо в сердце. Ты представляешь? Был человек — и нет, Сереж…
Еще бы я не представлял!..
— Я в шоке была. Просто в шоке. Полнейший ступор. Не помню, как мы вырвались оттуда. Потом, помнишь, остановились?.. Мне бы надо раненым помощь оказывать, а я ни шевельнуться не могу, ни слова сказать… Спасибо вашему Степанычу, у него какой-никакой навык есть, перевязал. А я, представляешь, сижу как вкопанная, не соображаю, не понимаю ничего…
— Ну, теперь все позади, — попытался утешить я, но она меня точно не слушала. Помолчала, пусто глядя как-то сквозь меня, заговорила дальше:
— Ты знаешь, я вот думаю… А если бы он не высунулся вот так? Он ведь, наверное, и не думал меня прикрыть, а просто само собой так получилось. А? Как ты думаешь?..
— Я так думаю, что случайностей на свете нет, — сказал я серьезно. — Раз этот парень сунулся вперед, значит, тебе суждено жить долго…
Начал-то я так говорить, чтобы просто ее утешить, но не ожидал, что мои же слова меня так глубоко ткнут. Случайностей на свете нет?.. Я вдруг поймал себя на том, что не знаю, есть они или нет! И от этого, честно говоря, как-то пробрало холодом по спине.
Она пожала плечами. Взгляд ее был так же пуст.
— Слушай, — вдруг осенило меня. — А поехали со мной? Идем в нашу машину!
Лида нахмурилась, как бы с трудом соображая, о чем речь… но вот до нее дошло, и она ужаснулась:
— Нет! Что ты! Если уж меня там не убило, там и поеду, не буду менять место… Примета! Ты уж извини, ладно?
— Ну что ты, я и не настаиваю!
Кажется, из ступора вывел, что уже хорошо. Не буду ее тревожить, ей, должно быть, еще пару дней надо, чтобы совсем в себя вернуться. Там, глядишь, и поговорим.
Я хотел еще приободрить ее, но тут раздался зов Демида:
— Братва! Все сюда.
Через полминуты все собрались в круг. Демид оглядел всех пристальным тяжелым взглядом. Заговорил:
— Значит так. Через час-полтора должны быть в Ростове. Въезжать будем через Ворошиловский мост, в общем потоке. Это понятно?
— Да… да… — прозвучали недружные голоса. Кое-кто просто кивнул.
— Ладно, — продолжил Демид. — Там может стоять пост ГАИ, а может не стоять. Как повезет. Нет, значит, проедем сразу на базу. То есть, в «Спартанец», это поясняю на всякий случай для особо непонятливых, хотя, думаю, все поняли, что не в «Турист». Если не пофартит, и кто-то будет там… придется действовать по обстановке.
— Это как? — удивился кто-то. — Валить, что ли?
Наш глава остановил взгляд на спрашивающем.
— Игорек, — сказал он проникновенно, и все сразу притихли. — Ты даже думать себе так не разрешай, не то, что вслух говорить. Понял? Если не хочешь, чтобы тебя на зоне на фарш пустили. И котлеты сделали. На пилораме. Ты ведь этого не хочешь?
— Ты чо, Демид?..
— Вот то самое. Надеюсь, мне не придется тебе это повторять. Значит, действуем по обстановке! Что это значит? А то, что если нас тормознут… — тут он оглядел наши в нескольких местах простреленные машины, с дырками и в лобовых стеклах… — м-да, похоже, что тормознут. Да. Стало быть, решаем вопрос через бабло. Не поможет — припугнем. Но никаких — валить! Пусть даже мысли вас такие не посещают! Так…
Он вновь прошелся взглядом, остановился на мне:
— Боец!
— Да?
— Ты вот что… у тебя язык подвешен хорошо… Ладно! Сядешь со мной в «Паджеро», там объясню. Витек, пересядешь в «девятку»…
И разъяснил: «девятка» неповрежденная, пусть идет впереди, все-таки, хоть призрачный, но шанс, что пост проедем без остановки. Ну, а если нет, всем сидеть, как вкопанным, даже не шевелиться, он, Демид, все решит сам.
— Ясно?
— Ясно… — прогудели угрюмые голоса.
— По машинам!
И мы поехали, поменяв порядок машин в колонне. Танку так и пришлось рулить моей «девяткой», а я оказался в джипе рядом с Демидом. Ехали аккуратно, но быстро, время терять было нельзя.
— Ты вот что, — начал начальник инструктаж, — я же говорю, язык у тебя подвешен… значит, если что, выходим вдвоем, нормально так, вежливо, интеллигенты такие, б… Подходим: здрасьте! Прощенья просим, но нам очень сильно надо в город без проблем. Предлагаем решить вопрос на месте. И достаем бабки. Ну, это уже моя задача.