Цитадель
Шрифт:
Глаза ее сияли от радости.
– Продано!
– объявила она.
– Продано все целиком. Они тебя ждали, ждали - только недавно ушли.
Доктор и миссис Лори. Он так взволновался оттого, что ты опоздал на прием, и сам стал принимать больных, - добавила Кристин со смехом.
– Потом я их накормила ужином. Мы поболтали. Я заметила, что миссис Лори втайне беспокоится, не случилось ли с тобой несчастье, и тоже начала тревожиться. Наконец-то ты здесь, милый! Он просил тебя прийти в контору к мистеру Тернеру в одиннадцать часов, чтобы подписать контракт.
Эндрью прошел за ней в столовую, где со стола уже было убрано. Он, разумеется, был доволен, что практика продана, но сейчас не ощутил никакой особенной радости.
– Это отлично, правда, что все так скоро устроилось,- продолжала Кристин.
– Не думаю, чтобы Лори тебя задержал здесь надолго. Я тут, пока тебя не было, размечталась о том, как хорошо было бы опять поехать ненадолго в Валь-Андрэ, раньше, чем ты начнешь работать в новом месте! Там так красиво, помнишь, милый... И мы чудесно провели тогда время.-Она замолчала и поглядела на него.- Да что это с тобой, Эндрью?
– Ничего, право, - улыбнулся он ей, садясь за стол.
– Просто устал немного. Вероятно, оттого, что не обедал...
– Что!
– вскрикнула она в ужасе.
– А я была уверена, что ты перед отъездом пообедаешь в "Бельвью".- Она оглядела стол.
– И все убрала и отпустила миссис Беннет в кино.
– Это пустяки.
– Как так пустяки? Неудивительно, что ты не запрыгал от радости, когда я тебе сказала о продаже. Ну, посиди минутку, я принесу тебе чего-нибудь поесть. Чего бы тебе хотелось? Я могу разогреть суп... или хочешь яичницуболтунью? Скажи, что тебе приготовить.
Эндрью подумал.
– Пожалуй, яичницу, Крис. Но ты не хлопочи! Ну, хорошо, пускай яичницу и кусочек сыра.
Она мигом воротилась с подносом, на котором стояла тарелка с яичницей, стакан сельдерейного сока, хлеб, печенье и закрытая тарелка, на которой обычно лежал сыр. Поставив поднос на стол, принесла еще бутылку зля из буфета.
Пока Эндрью ел, она заботливо смотрела на него. Улыбнулась.
– Знаешь, милый, я всегда думала: если бы мы жили на Сифен-роу, в квартирке из спальни и кухни, мы бы отлично там себя чувствовали. Богатая жизнь нам не в пользу.
Теперь, когда мне предстоит опять стать женой рабочего человека, я ужасно счастлива.
Эндрью продолжал трудиться над яичницей. Утолив голод, он чувствовал себя лучше.
– Знаешь, милый,- продолжала Кристин, сидя в своей любимой позе,опершись подбородком на руки, - я столько передумала за последние дни! Раньше у меня голова не работала, все внутри точно было наглухо заперто.
Но с тех пор как мы вместе, с тех пор как мы опять стали прежними, все как-то прояснилось у меня в мыслях. Знаешь:
только то, что достается нам тяжело, после борьбы, становится дорого по-настоящему. А то, что просто падает в руки, не дает удовлетворения. Помнишь нашу жизнь в Эберло (я сегодня весь день ;;е переставала о ней думать), когда нам приходилось так трудно? Теперь я предчувствую, что та же жизнь начнется для нас снова. Для нее мы с тобой и созданы, милый.
Он поднял на нее глаза.
– Ты в самом деле счастлива, Крис?
Она коснулась губами его щеки.
– Никогда в жизни не была счастливее, чем сейчас.
Наступило молчание. Эндрыо намазал маслом бисквит и поднял крышку блюда, чтобы отрезать себе сыру. Но на блюде оказался не его любимый липтауэрский, а засохший кусочек чедерского сыра, который миссис Бениет употребляла для стряпни. Увидев это, Кристин покаянно охнула.
– Ох, я забыла сегодня зайти к фрау Шмидт!
– Да ну, пустяки, Крис, и этот хорош.
– Нет, не хорош.
– Она схватила блюдо раньше, чем он успел дотронуться до сыра.
– Я тут размечталась, как сентиментальная школьница, вместо того, чтобы накормить тебя обедом, когда ты пришел усталый. Голодом тебя морю! Хорошая жена для рабочего человека, нечего сказать!
– Она вскочила, бросила взгляд на часы.- Я еще успею добежать до лавки раньше, чем она закроется.
– Да не стоит, Крис...
– Нет, пожалуйста, милый, не мешай,- весело отмахнулась она.
– Я хочу это сделать. Хочу, потому что ты любишь сыр фрау Шмидт... а я люблю тебя.
И, раньше чем Эндрью успел что-нибудь возразить, она выбежала из столовой. Он слышал ее быстрые шаги в передней, легкий стук двери на улицу. В глазах его все еще светилась улыбка,- это было так похоже на Кристин. Он намазал маслом второй бисквит, ожидая появления знаменитого "Липтауэра", ожидая возвращения Кристин.
В доме стояла полная тишина: "Флорри спит внизу,- подумал он, -а миссис Беннет ушла в кино..." Он был рад, что миссис Беннет едет вместе с ними... Стилмен сегодня был великолепен. Теперь Мэри будет здорова, бодра и свежа, как дождик... а дождик славно освежил все сегодня, было так приятно возвращаться полями, тихо и прохладно.
Слава богу, у Кристин скоро опять будет сад... Пускай пятерка докторов в каком-нибудь городишке линчует его и Денни, и Гоупа, а у Крис должен быть сад!
Он рассеянно начал есть один из намазанных бисквитов. Подумал, что у него пропадет аппетит, если она не вернется скоро. Наверное, болтает с фрау Шмидт. Добрая старая фрау... Первых пациентов послала ему она. Если бы он после этого вел себя, как порядочный человек, вместо того, чтобы... ну, ладно, это позади, слава богу! Они снова вместе, Кристин и он, и счастливее, чем когда-либо. Каким блаженством было услышать это от нее минуту назад!..
Он закурил папиросу.
Вдруг у двери раздался резкий звонок. Эндрью поднял глаза, отложил папиросу и вышел в переднюю. Звонок успели дернуть вторично. Он отпер дверь.
Тотчас же он увидел суматоху на улице, толпу народа на мостовой, лица, головы, точно вотканные в темноту.
Но, раньше чем он успел вглядеться в этот сложный узор, полисмен, позвонивший у дверей, встал перед ним неясной громадой. Это был Струзерс, его старый приятель из Файва, постовой. Странно белели в темноте его широко открытые глаза.