Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса
Шрифт:
Но мой кавалер, похоже, и не думал сдаваться. С батонами наперевес носился он по зоопарку, не теряя надежды. Наконец, похоже, она покинула и его.
Вздохнув и всучив мне хлебобулочные изделия, он проговорил:
– Может, пойдем к обезьянам? У них вольер отапливается.
И тут мое терпение лопнуло. В конце концов, не так уж я и люблю животных!
– Ну уж нет! – отрезала я. – Ты как хочешь, а я ухожу!
И, сияя красными от мороза ногами (тонкий капрон не мог скрыть этот светофорный цвет), отправилась восвояси.
Игорь
– Подожди, – воскликнул он, хватая меня сзади за локти. – Давай в кафе, что ли, зайдем?
Недоверчиво взглянув на спутника: уж не шутит ли, я медленно кивнула в знак согласия.
В конечном итоге место для свидания он выбрал удачное: возле зоопарка располагается немало заведений, предназначенных для приятного досуга. В одно из них мы и направили свои изрядно замерзшие стопы.
Предвкушая отменную трапезу, негнущимися от мороза пальцами я попыталась раскрыть папку меню. Напрасные старания – Игорь резво выхватил у меня пластиковый прямоугольник и, вернув его официанту, проговорил, приятно улыбаясь:
– Нам чайку, пожалуйста! – убивая тем самым последнюю надежду на удачное завершение вечера.
И все же следует отдать парню должное – домой я вернулась не с пустыми руками. В тот вечер моим трофеем стали два нарезных батона. Утки наверняка умерли от зависти!
Глава двадцать четвертая
Неожиданный отпуск. Наши дни
Прошедшая ночь оставила на моем лице неизгладимый отпечаток. И речь не только о царапине и перманентном бланше. Они лишь отвлекали внимание от прочих «красивостей» – зеленоватого цвета лица и темной тени, пролегающей под здоровым оком.
Да, Валерия, вам уже не двадцать. Это тогда вы могли, обойдясь трехчасовым сном, выглядеть наутро так, будто только что покинули салон красоты. Сегодня же и последний не спасет, если как следует не выспаться. Но как это сделать, если полночи я провела в ресторане, а ее остаток посвятила борьбе с демонами в своей душе? Самое обидное, что битву я проиграла, и теперь в сердце плясали черти, празднуя победу.
Ай, к черту чертей! Нужно придумать, как выйти на улицу и не испугать прохожих. Как ни крути, а вариантов немного. Если только где-то не раздобыть паранджу. Хотя и это не выход: к женщинам с фингалами наши соотечественники относятся вполне лояльно, а вот закутанные в черное дамы обычно вызывают у них опасения.
Но что же делать? Хороша секретарша – лицо приемной, нечего сказать! Может, взять больничный? В других обстоятельствах именно так я бы и поступила, но сейчас никак нельзя – не ровен час Стершин затеет проверку, нужно ковать железо не отходя от кассы. Да и не вечно же мне тянуть секретарскую лямку. Я уже второй месяц в компании, а миссия едва продвинулась. Временами – вон, как вчера – вовсе о ней забываю. Так, глядишь, втянусь да и застряну в помощницах Петрова на веки вечные, предав наше с Андреем прошлое.
Нет! Нужно срочно раздобыть где-то грим, замазать синяки и топать на службу. Только как это сделать, если все вещи остались у друзей? Друзья! Вот ведь балда!
Метнувшись в комнату, я погрузилась в недра сумочки в поисках телефона. Так и есть – добрая сотня пропущенных звонков от Ольки. Хорошая же я подруга, ничего не скажешь… Устыдившись, я нажала кнопку быстрого вызова.
Отклик последовал незамедлительно – я явственно представила, как Олька подскочила на кровати, хватая лежащую рядом трубку.
– Лерка, ты где? – завопила она не своим голосом. – Мы ж волнуемся.
– Оль, не тараторь, – ответила я, – со мной все в порядке. Ну… почти все… Я дома… Слушай, у тебя тоналка есть? Такая, чтобы синяк могла замазать?
– Синяк?! – ахнула подружка. – Ты куда встряла? Что произошло?
– Да ничего, просто встретилась с кулаками Андрюшиной бывшей жены. Подробности при встрече… Ой, погоди, у меня тут звонок на второй линии… Не бросай трубку, повиси, я быстро.
Брошенный на экран взгляд заставил мои нервы скрутиться в тугой узел. Петров!
– Да, Сергей Павлович, – деланно безразличным тоном проговорила я, приложив немало усилий, чтобы заставить свой голос звучать ровно.
– Как вы себя чувствуете, Валерия? – поинтересовался шеф, как мне показалось, довольно участливым тоном. Хотя, может, переживает за правовые последствия, усмехнулась я. Интересно, мои увечья можно приравнять к производственной травме?
– Так, будто меня вчера избили, – ответила я, не без удовольствия представив себе смущенное лицо Серпала. В том, что оно выглядит именно так, я почему-то не сомневалась.
– Простите еще раз. Я, собственно, поэтому и звоню.
– Что такое? Вашей подруге снова нужна боксерская груша? – Черти веселились от души, поэтому слова вырывались сами собой, помимо воли.
– Лера, я же извинился, – умоляющим тоном, так не вязавшимся с характером шефа, проговорил он. – В общем, вы можете пока не приходить на работу. Отдохните несколько дней, залечите раны. Чуть позже за вами заедет мой шофер и отвезет в клинику. Я договорился. Там вам сделают процедуры, ускоряющие заживление синяков и ссадин.
– Нет! – воскликнула я чересчур поспешно.
– Что значит «нет»? – удивился Петров.
Закусив губу, я мучительно размышляла о том, как объяснить начальнику свое жгучее, но совсем не естественное желание во что бы то ни стало оказаться на работе.
– Если вы о деньгах переживаете, – предположил Петров, – то напрасно. Разумеется, все эти дни будут оплачены, как рабочие. Я вам даже премию выпишу в счет компенсации морального вреда.
Ух ты! Аттракцион неслыханной щедрости какой-то! Только всех твоих денег не хватит, чтобы компенсировать мне причиненные душевные страдания. Да и в какой валюте оценить четырнадцать лет, вычеркнутых из жизни?