Для вкуса добавить "карри", или Катализатор для планеты
Шрифт:
"Странно... Как непонятно он говорит... И о чём?! Я опять ничего не могу понять...". Подняв глаза, я глянула на Мозгового и... не смогла оторваться. Его глаза из карих стали тёмно-фиолетовыми и в них, как тонкие узкие молнии, светились сиреневые прожилки. Такой нежный сиреневый оттенок, я часто видела в ночном небе, в размытом контуре самой прекрасной туманности.
То, что произошло дальше, объяснению не поддаётся. Словно под каким-то гипнозом, мои губы открылись и, не отрываясь от глубин этого космического взгляда, я впилась рот Мозгового жарким поцелуем. А он... Он ответил... И так!!! Никто и никогда меня так не целовал! Сколько времени длилось
Когда-то, докторами, которые вытаскивали меня с того света после осложнений было сказано конкретно: полноценной женщиной я больше никогда не буду. На физическом и гормональном уровне некоторые важные для женщины функции мне не будут доступны. Я могла, конечно, иметь физическую близость с мужчиной, только толку... Ни детей, ни удовольствия... Поэтому после больницы и тяжёлого развода в сторону мужиков и старалась не смотреть, хотя не могу сказать, что они меня совсем перестали интересовать. А ведь было! Было уже что-то подобное! Тогда с Кареллом в лесной избушке! Я его захотела! По-настоящему! И хоть ощущения были не такими острыми, как сейчас, но желание-то было... Почему я не обратила тогда на это внимание, не придала значения?! Но Мозговой?! Что он со мной сделал?! Или это я с ним сделала?! Или сама с собой?! О, боги! Да что ж это такое?!
Я схватила кувшин с водой, подбежала к ванной и вылила его себе на голову. В дверь постучали.
– Кто?!
– наверно я очень сильно рявкнула.
– Эрдана...
– голос Гарри дрогнул, - простите...
Накинув полотенце, я рывком распахнула дверь.
– Простите, я помешал... Там ваш Гун пришёл...
– Спасибо, Гарри, позови его сюда.
Парень кивнул и быстренько ретировался.
А Гун принёс новости... И очень интересные!
Оказывается, просочились слухи, что в тюрьме умер заключённый и именно тот, к которому я ходила на свидание! Поэтому, Гунар, как только узнал такое, сразу поспешил ко мне.
– Умер, говоришь...
– я вытирала мокрые волосы, пытаясь осознать ситуацию и свести её к кому-либо логическому объяснению.
– И как же он умер?
Старик пожал плечами:
– Говорят, нашли в камере мёртвым... Может хворь, какая приключилась, а может ещё что... Не знаю... Я слышал, что он был тяжело ранен, может всё-таки от ран... Когда ты виделась с ним, как он выглядел?
– Плохо... Очень плохо... Я его даже не сразу его узнала.
– Ну вот... повезло, можно сказать.
– Повезло...
– я задумчиво тёрла нос, - Что ещё говорят?
– Ну... Наместник очень разозлился. Кричал, топал ногами, грозился казнить всю охрану, включая начальника тюрьмы, что не досмотрели до казни... Но потом, говорят, вроде успокойся... однако, гонца в столицу с сообщением послал...
"Хорошая примета... Долго Грас жить будет, раз его уже похоронили... Только что же там охрана начудила?! Никак выдали чужой, похожий труп за Граса - это единственное объяснение! Вот почему и шум не подняли! Знали, что сами могут на плаху угодить. Молодцы! Не зря я им столько денег отвалила! Ой, молодцы!"
– Ты рада?
– Гун удивлённо глядел на меня. Похоже, что я, как дура, улыбалась своим мыслям.
– Я рада тому, что муки его закончились.
– Да-а-а... Теперь о нём Хранитель позаботится...
В дверь опять постучали. Бас Крианна произнёс:
– Кари! Ужин!
Не вставая с места, я крикнула:
– А можно в комнату принести? Двойную порцию, у меня Гун...
– Конечно.
Старик поглядывал на меня с удивлением:
– Он кто тебе, Кари?
– Кто он?
– Крианн...
– Как кто?
– Ну родственник или знакомый?
– Да никто... Я с ним только здесь и познакомилась...
– Он относится к тебе не так, как к другим постояльцам... С уважением и заботой...
Я ухмыльнулась:
– Просто я сюда попала, если можно так сказать, по блату...
– Как это?
– У нас с Крианном есть общий знакомый, который и сказал мне здесь остановиться, а Крианн его очень уважает...
– Понятно!
– и Гун, понимающе закивал.
– Значит, я тоже здесь по блату...
Мы захохотали.
– Отвезёшь меня завтра в Восточную гавань?
– Конечно, а зачем? Прости, что спросил...
– Я жду судно...
Гарри принёс ужин, мы поели и Гун отправился домой. А старик загрустил... Понял, что скоро мы расстанемся.
На следующее утро в Восточную гавань сразу мы не попали. Пришлось ждать, сидя в гондоле, когда закончится казнь и освободится проезд. Сама смотреть на это средневековое убийство я не собиралась, а вот Гуна отправила, узнать в толпе последние слухи и сплетни. Он вернулся нескоро, но ничего нового не сообщил. Пятерых смертников повесили, предварительно зачитав каждому приговор, а по поводу шестого было объявлено, что казнь признаётся состоявшейся, так как имеется мёртвое тело, опознанное охраной, и с остальными повешенными, будет сожжено за городом в пещере Хранителя, в оговоренные сроки. Вот, собственно, и всё...
В результате на причал мы попали только к полудню. "Чёрной медузы" ещё не было... Гун подсказал, что можно обратиться к начальнику гавани, он, дескать, должен иметь более точные сведения о том кто и когда должен прибыть. Но местное начальство мы не застали, наверно, с казней ещё не вернулся. Я отправила Гуна работать, пока в городе было много приезжих, предварительно обсудив наши планы на завтра, а сама отправилась в гостиницу пешком, в городе я уже хорошо ориентировалась. Хотелось погулять, побродить, побыть среди людей, хотя толпы купцов, торговцев, крестьян, мастеровых и другого разного люда, немного напрягали.
Мозг не давал о себе знать с момента нашей последней, ошеломительной встречи, но я его чувствовала... Знала, что он на связи, просто молчит. Мне тоже пока не хотелось с ним разговаривать, слишком уж странными и чувственными стали наши отношения. Хотя одно только присутствие его внутри меня было странным, даже непостижимым, не говоря уже про всё остальное.
Вернулась я под вечер, по пути зашла на рынок и прикупила ещё продуктов на дорогу. Кто знает, когда придётся снова отправиться в путь? Лёжа вечером в горячей ванне, я вспоминала все последние события. При мыслях о Максе, внутри всё сжималось, и наворачивались слёзы: "Где он?! Бороздит морские просторы на пути к отцу?! Как же далеко он отправился?! Только бы с ним ничего не случилось... Одно успокаивает: он в своей родной стихии, в воде, хоть и на суше чувствует себя прекрасно... С ним всё будет хорошо, он доплывёт и вернётся... Мы снова встретимся... И я скажу ему... Скажу, как сильно он мне дорог...".