Дневник горожанки
Шрифт:
— Ладно. Но почему, в один прекрасный момент они вдруг решают лечиться?
— Страх за здоровье. Сердце начинает барахлить, печень — и он бежит. Или может вдруг понять, что жизнь как-то странно проходит. Три дня пьет — три дня в себя приходит, а дела страдают… Наркоман-то уже ничего не боится, но за него родственники думают.
И нолики кровавые в глазах…
— И вот он решает — к Калашникову! Пусть спасает за неимением адекватной государственной инфраструктуры. И сколько ему на
— Не очень много. Почему? Видишь ли, у них все непросто. Я часто слышу: «У меня денег было, как фантиков. Потом все потерял. Работал грузчиком. Потом снова начал подниматься…» И вот у него скажем, 5000 рублей зарплата. Вроде ничего, но ведь неизвестно, что будет завтра… Месячный курс лечения от алкоголизма у меня стоит сегодня 5000 рублей. Наркоману — дороже: 400 долларов за 2 месяца реабилитации и полтора года наблюдения. Но они со мной и дольше общаются. Куда ж деваться…
— Ну, богатый человек наверняка платит больше, а? Хотя вообще, зачем богатому алкоголику лечиться?
— Если ты спросишь, как у «обитателей дворцов» протекает алкоголизм, то я отвечу — в принципе так же, как и у «обитателей хижин» Живет какое-то время с поправкой на алкоголь. Вроде все как у бедных. Есть одно «но» — он в постоянном страхе вернуться к нищете. «Деньги отчеканены свободой»…
— Это как посмотреть.
— Да, но терять их все равно не хочется. Так что мысли одолевают. А тут выпил — и проблем нет. На фоне тягот похмелья, когда голова болит, сердце стучит — все остальное кажется не столь важным. Жена одно моего пациента — банкира говорила: «Каждый раз на моих глазах, он умирает, воскрешается и умирает снова…»
— Как поэтично! А как же деградация? Осоловелый мутный взгляд? Батареи бутылок в пустой квартире?
— Ну, не так все ужасно… Да, вроде бы деградация. А потом бросил пить — и через 2–3 года все ОK. За полгода человек восстанавливается физически. А за несколько лет вообще приходит в норму.
— И многим удается не спиться?
— Считается, что около половины пьющих прекращают пить вообще. А половина — продолжают это дело.
— Борис, человечество борется с «маниями» черт знает с какого времени. Ну, неужели ничего, кроме кодирования, то есть некоего харизматического воздействия врача на пациента, церковных зароков, химической защиты (злополучной «эсперали») и психотерапии на фоне психоделиков, наукой не изобретено? Ничего принципиально нового?
— Вот хоть у кого спроси — за последние 100 лет исследования в области психических заболеваний не сдвинулись с мертвой точки. Сам механизм появления зависимости от наркотика, компьютера, телевизора, игрового автомата…
— …любви…
— …до сих пор не изучен. Есть, конечно, попытки объяснить что-то с философской, психологической, физиологической точки зрения. Вот может в области генной инженерии нас ждут какие-то открытия…
На столе у Доктора Калашникова лежит тоненькая
На титульном листе — надпись: «Спаси, Борис, всех питерских бражников». Ну, спасет. А что дальше? Это — вопрос.
2003
Принцесса-клоунесса Наталия Фиссон думает о Шекспире…
Наталия Фиссон — это такая рыжая, искрометная, пластичная, как балерина, смешная, как Чарли Чаплин, по-питерски интеллигентная, талантливая и очень стильная — Актриса.
Выросла из «Лицедеев». Работает в этом жанре — пантомима, клоунада, мистификация, все вместе.
Можно сравнивать с Джульеттой Мазиной в знаменитом фильме «Ночи Кабирии», можно ни с кем не сравнивать, а просто радоваться тому, что у нас такое есть.
В альянсе с мужем-режиссером Вадимом Фиссоном и двумя актерами Игорем Сладкевичем и Николаем Кычевым она играет спектакли в театре «Комик-Трест», а также снимается в кино, ну, и конечно, много путешествует по Европе, где их театр ждут, любят, ценят. Потом возвращается домой, в старый флигелек на Васильевском, где и есть их театральный дом.
Фото Александра Беленького
В штаб-квартире театра тепло, уютно, кругом странные предметы и поражающие воображение одежды, а начинается все с того, что Наташа спрашивает: «А вы знаете, что мы будем играть „Клеопатру“ Шекспира? Вот подумали, а не замахнуться ли нам на Вильяма нашего, так сказать, Шекспира?»
Я теряюсь и задаю глупый вопрос «А кто будет Клеопатрой?» «Я хотел! — вступает актер Игорь Сладкевич, — но у меня обаяния не хватило!» Поэтому играет Наташа. Но это — дело будущего. А в настоящем — спектакль «Белая история» — такие уморительно смешные виртуальные исторические хроники, где Наталья играет сразу и принцессу и маразмирующую королеву. «Лучше смеяться над нами, чем плакать над собой…» пишут они на своем сайте.
Естественно — аншлаг.
— А вот можете ли вы, Наташа, вспомнить такие поворотные моменты в жизни. Вдруг — раз, и все пошло по-другому?
— Можно я с конца начну? Это встреча вот с этими двумя актерами, Игорем и Колей. Коля — профессиональный танцор и появился, когда наш первый спектакль, первый театр — развалились. Такая была психологическая катастрофа. Потом после того распада, мы уже понимали, что самое главное — отношения. Просто тогда театр перестал приносить доход, но еще не было осознания того, что никогда театр не будет приносить тех доходов, которые уже были у других… В 90-е годы произошла ломка, и в театре остались люди, которым это реально нужно. Не из-за денег.