Долг Лорда
Шрифт:
— Хо-о-о… — Король Демонов внимательно наблюдал за вампиршей, что заслонила собой человека, которого любила. Едва живого, но — единственного и незаменимого. В глазах Кей ярко вспыхнули опаляющим золотом, и свет этот волной пронёсся как по её телу, так и по струящейся вокруг крови. В общий поток влились даже запёкшиеся частички крови Дигона, с неумолимой тоской в глазах наблюдавшего за отчаянной попытки любимой хоть как-то ответить принявшему облик демона чудовищу. — Знакомый взгляд. Клон Ланы, верно? Всё-таки эксперимент оказался удачным…
Единым порывом сияние распространилось вокруг Кей,
В то же время золотой свет, смешавшийся с кровью, принял форму гигантского, повисшего в воздухе меча, острие которого было нацелено точно на спокойно принявшего удар башни Короля Демонов.
Девушка, испытывая адскую боль из-за истощения и переизбытка поступающей информации пошатнулась, но почти сразу почувствовала, как Дигон, сам еле держащийся на ногах, подставил ей своё плечо, бросив последние крупицы резерва на создание защитного кокона. Глефа вонзилась в землю, а в следующую секунду из неё ушла абсолютно вся мана, и призванное защитить вампиршу заклинание приняло свою завершённую форму.
А сердце боевого мага, натужно ударив в последний раз, затихло навсегда.
Находящийся на пике королевского ранга, Дигон с самого начала был не более, чем мухой в глазах Дариха. И он это понимал. Кей это понимала. Все понимали. Но прежде никогда не отступавший перед трудностями воин не посмел изменить своим принципам, встав на защиту того, что было ему дорого. В те последние секунды, когда Дигон ещё был способен трезво мыслить, он, осознавая всю бессмысленность этих слов, попросил Кей спастись хотя бы самой…
Вот только не так давно она дала обещание самой себе — никогда больше не убегать.
И последним её чувством в момент, когда сверкающая молния ударила в то место, где стоял Дарих, а гигантский клинок, едва коснувшись земли взорвался неудержимым, всепоглощающим сиянием, стало сожаление — и благодарность. Она жалела о том, что счастливый отрезок в её жизни оказался столь коротким, но в то же время была благодарна судьбе, что он вообще был. Ведь её сестре не удалось ухватить даже малого кусочка счастья…
Целый район, из которого, к счастью, уже успели сбежать горожане, исчез, поглощённый рукотворным солнцем, и у Волана, с трудом удерживающего на лице хладнокровную, безэмоциональную маску, не оставалось никаких сомнений в том, что двое лучших людей, которых он когда-либо встречал в своей жизни, погибли.
— Он отомстит. Будь уверен, тварь… — Глухо застонала выдержавшая вторую по счёту перегрузку башня, а выведенный на крышу малый кристалл управления, обеспечивающий надёжное управление башней, чередой цветовых сигналов отрапортовал о пятидесятипроцентной готовности сложнейшей артефактной структуры к напитке очередного заклинания. — У него это точно получится.
Волан размазал по лицу выступившую из глаз кровь, сосредоточившись на формировании третьего по счёту заклинания. Та частота, с которой он это делал, вкупе с общей сложность процесса сильно сказывались на самочувствии алхимика, но сейчас он уже не обращал на это внимания.
Ведь когда Король Демонов оправится от удара, то следующим с жизнью расстаться суждено именно ему. И чем дольше удастся продержаться — тем с большей вероятностью Кларисса, младший сын, внучка и Гесса смогут сбежать.
А за семью несостоявшийся глава рода всегда стоял до конца.
Глава 23. Финальный аккорд. Часть III
Ошмётки территории Авалона разлетались в стороны и растворялись, поглощаясь моей душой, а в голове билась лишь одна мысль:
УБИТЬ! РАСТЕРЗАТЬ! ОБРАТИТЬ В НИЧТО!
Первый взрыв в направлении Великого Дома окрасил небо в алый в тот момент, когда мы с Мареком только приступили к планомерному уничтожению души Авалона, и тогда я уже практически слетел с катушек, сохранив рассудок лишь за счёт слабой, но уцелевшей связи с Гессой. Вот только в своём стремлении закончить здесь как можно быстрее я буквально раздавил Авалона, выбросив того из своего пространства души — и ворвавшись в его, туда, где Марек уже не мог напрямую меня поддержать. Он медленно растворялся во мне, снабжая мою душу всё большей и большей силой, и параллельно впечатывал в мою память всё то, что ему успел передать умирающий Доу.
Его убивали — а он даже не пытался сбежать, все силы отдав на то, чтобы побольше узнать о нашем общем враге. Почему вокруг меня столько людей, готовых пожертвовать собой — большая загадка, но из-за этого их самопожертвования на мои плечи ложился всё больший и больший груз. Я не мог подвести их, не мог сдаться, не мог проиграть — мог лишь идти вперёд несмотря ни на что.
Авалон был практически убит мною, а его сущность — поглощена и готова к использованию в качестве топлива для прорыва на следующий ранг, когда вернувшее свой изначальный оттенок небо захватило золотое сияние столь интенсивное, что даже отсюда мне было больно туда смотреть.
Золото. Специфический цвет, которого в таких масштабах достичь могли очень и очень немногие. Из моего окружения — одна лишь Кей, и то только после покорения глаз. Могла ли она прорваться во время боя? И был ли этот бой? Ведь если Дарих всё там порушит и всех убьёт, то ему просто нечем будет мне угрожать, а я стану тем врагом, что будет преследовать его до конца своих дней.
Палач был прав в одном: меня ограничивают привязанности, но это благо и для меня, и для тех, кто, потенциально, может стать моим врагом. Исчезнут ограничения — и у меня не останется ничего кроме мести. Понимает ли это Дарих? Не может не понимать. Хочет ли он этого? Точно нет. Убив дракона, он лишил самого себя страховки: паду я, падёт он — и канал уже никто никогда не восстановит. А, возможно, хватит и одной лишь моей смерти, так как я догадывался, что ему нужна не просто моя жизнь, за которой он мог прийти лично и играючи её отнять.