Дорога на запад
Шрифт:
– В Латонии был один волшебник, который приходил к нам в академию, - пробормотал он негромко, словно разговаривая с самим собой.
– Он рассказывал нам о волшебстве и о том, во сколько обходятся волшебные чары... нужно очень много времени, усилий и денег, чтобы подобрать правильное сочетание необходимых ингредиентов, и только потом начинается сам процесс волшебства. Это было очень любопытно...
Старый маг выбивал пальцами по подлокотнику кресла какой-то бешеный ритм, в его темных глазах вспыхивали и гасли далекие искры.
– Хорошо, тысячу за штуку, или я умываю руки.
Некоторое
– Клянусь богами!
– Экклейн ударил кулаком по креслу и повернулся к шерифу: - Вы ищете моей помощи в вашей борьбе с разбойниками, а сами приводите ко мне настоящего грабителя, который занимается своим ремеслом прямо у меня дома!
Кевин продолжал задумчиво разглядывать свитки, но внутренне он улыбался:
– Если бы вам пришлось заново изобретать эти чары, или заклятия, или что бы это ни было, - в чем вы, несомненно, преуспели бы, - то вам это обошлось бы примерно... примерно в тридцать тысяч золотом.
Экклейн широко раскрыл глаза, затем они вдруг почти совершенно исчезли под нахмуренными бровями. Похожий на коготь коричневый палец уставился прямо в грудь Кевина.
– Ты действуешь неразумно. Тридцать тысяч! Нелепое число.
– Согласен, - кивнул Кевин.
– Может быть, оно должно быть поближе к сотне тысяч...
– Его болезнь прогрессирует, - обратился Экклейн к шерифу.
– Как ты можешь судить?
– спросил он уже у Кевина.
– Ты даже не имеешь представления о том, что это за свитки. Это...
– он внезапно замолчал с видом человека, который чуть было не провалился в яму. Откинувшись в кресле, он разглядывал Кевина с выражением, отдаленно напоминающим улыбку.
– Мне непонятно, почему вы так...
– Кевин слегка помахал рукой в воздухе, - так скупы. Разве вы не можете создать себе те богатства, которые вам нужны?
Экклейн долго и холодно изучал Кевина, потом сказал:
– Я прощаю тебе твое невежество. В конце концов, это знание - для посвященных. Для того чтобы ответить на твой вопрос, придется прибегнуть к словам, которые ты смог бы понять. Говоря словами того легендарного свинопаса, который пытался одновременно пасти свиней и гусей, я скажу: "Этот номер не пройдет!" Когда что-то "создается", как ты сказал, оно не появляется само по себе из ничего, из пустоты. Для этого нужно затратить и энергию, и материю. Стоимость и материал зависят от того, что ты хотел бы "создать". Золото и драгоценные камни редки, дороги и высоко ценятся, их стоимость зависит от внешнего вида. При создании, например, золот издержки будут такими большими, что оно будет дороже, чем... К чему я, собственно, тебе это объясняю? Дашь ли ты себе труд объяснить основы фехтовального искусства ребенку? До тех пор, пока ты не обретешь способность понять внутреннюю механику волшебства - в чем я сомневаюсь, - нам следует ограничить себя кругом предметов и явлений, которые лучше соответствуют твоим представлениям о жизни. Выпей еще вина.
По его зову снова появился подросток в коричневом камзоле, который принес свежих закусок и напитки. Экклейн поднял свой бокал.
– Да, конечно, скупость, - проворчал
– Но, учитывая доставку и твою любезность, я дам тебя пять тысяч за три свитка. Ни гроша больше!
Кевин, внутренне ликуя, наклонился вперед, изображая озабоченность. Назревал эндшпиль.
– Двадцать, - ответил он.
– Ты бредишь. Семь.
– Пятнадцать.
– Невозможно!
– Хорошо, я согласен на десять тысяч, хотя это надувательство.
– Получи восемь и убирайся.
Кевин лениво покатал свитки по столу кончиками пальцев.
– Девяносто пять сотен. Драгоценными камнями.
– Разумеется! Драгоценные камни!
– Экклейн бросил взгляд на потолок.
Шериф переводил взгляд то на Кевина, то на Экклейна. На лице его застыла привычная хмурая гримаса. Экклейн вздохнул:
– Восемьдесят пять сотен.
– Девять тысяч!
– Восемьдесят семь!
– Восемьдесят девять!
– Восемьдесят восемь, - Экклейн хлопнул ладонь по столу, - восемьдесят восемь и закончим!
– Пусть будет так, заметано!
– Кевин быстро кивнул.
– Восемьдесят восемь сотен. Вот моя рука. По рукам?
Они пожали друг другу руки.
– Придется сосчитать пальцы, - пробормотал волшебник, потирая руку.
Затем он наклонился к основанию своего кресла и нажал там в определенной последовательности на несколько резных цветков. Из кресл выскользнул небольшой деревянный ларец. Экклейн поставил его себе н колени и, открыв крышку, принялся разглядывать невидимое Кевину содержимое.
– Вот, четыре голубых юго-восточных сапфира, прекрасно подходят друг к другу, редкой огранки, чистейшей воды и прекрасного цвета! Стоят пять тысяч золотом, ни гроша меньше.
Кевин катал сапфиры по ладони, любуясь их ярким блеском, и чувствовал, как в животе его что-то сжимается, стискивается в тугой узел. Камни бликовали и были изменчивы, словно море в солнечную погоду. Как бы то ни было, Экклейн немного недооценивал их.
А маг снова наклонился к Кевину:
– Два изумруда - отличная пара. Сомолесской огранки! Двадцать пять сотен.
Кевин осмотрел камни. Да, они стоили этих денег. Экклейн тем временем потряс ларец и выбрал еще один камень.
– А вот - гномовая бирюза из Медных гор Старого Аугернора. Прошу мне поверить, что стоит тысячу триста золотом.
Кевин взял камень и постарался ничем не выказать своего восхищения. Камень выглядел как сверкающее, слегка пятнистое птичье яйцо.
– Достаточно!
– сказал он.
– А ты не боишься?
– спросил Экклейн, внезапно понизив голос и поднимая вверх брови.
– Вдруг на эти камни наложено какое-нибудь... заклятье?
Кевин, улыбаясь, катал бирюзовое яйцо в руках:
– По крайней мере, вот это несет на себе одно могучее заклятье, я уверен в этом. Оно золотого цвета!
– Разумеется, - проворчал Экклейн, небрежно махнув рукой.
– Снов золото. Что есть драгоценный камень, как не более пригодная для переноски форма золота? Остерегайся того, о чем я говорил раньше, юный Кевин. Золото несет на себе заклятье.
Он взглянул на Кевина, и во взгляде его промелькнуло что-то похожее на улыбку. Затем он закрыл ларец и спрятал его в потайной ящичек.