Драконы Кринна
Шрифт:
— Мы думаем его съесть, — ответили парни. — А потом часть его — и надеть.
Такого рыцарь уже не мог вынести. Лицо его загорелось гневом, и голосом, дрожащим от возмущения, он спросил двух крестьян, кому, как они думают, принадлежат эти леса.
Оба парня обменялись настороженными взглядами.
— Наверное, друидессе? — предположил старший, скорее спрашивая, чем отвечая.
— Друидессе?
Молодой рыцарь открыл рот от удивления. Внезапно истинная цель его поисков ярко вспыхнула перед ним.
Разве в Ордене не рассказывали
— Это обманщики и фокусники, — говорили ему. — Почитатели деревьев и кустарников.
— Похитители детей.
Сэру Джеффри сразу же пригрезились верная победа, громкая слава и всеобщее признание.
С большим трудом разузнав дорогу к пещере Л'Индаши, сэр Джеффри Бесстрашный бросил двух озадаченных охотников с их обедом (он же гардероб) ради более важной добычи.
«Я схвачу эту чудовищную лесную искусительницу и прославлю свое имя на всю Соламнию! — думал рыцарь. Именно о таком подвиге он мечтал со времен злосчастной охоты в Оленьем лесу. Тогда молодые рыцари насмехались над ним, а старики смотрели, как на пустое место. — Но теперь, когда я вернусь с трофеями своей победы над друидессой…»
Сэр Джеффри Бесстрашный свернул с натоптанной тропки в горы, полагая, что, выбрав неровный путь, он застанет друидессу врасплох, но вместо этого очутился на явно умышленно разрушенной скале над пещерой.
«Гномья работа, — предположил молодой рыцарь, спешившись и наклоняясь, чтобы рассмотреть разбросанные по краю камни, некоторые из которых, к его величайшему изумлению, оказались сушеными абрикосами, — А конечно же, это яд, — подумал он, — положенный специально для меня. Ведь ничто не указывает на древность убежища этого существа, на то, сколько еще миражей и ловушек расставила она здесь для меня», — благоразумно рассудил рыцарь и вздрогнул, испуганный собственными выдумками. Избавившись от них, он вскочил в седло, надеясь найти тропинку вниз, к пещере друидессы.
Конь же его придерживался другого мнения. Зарыв копыта в щебень, он отказался сдвинуться с места, и, несмотря на уговоры, угрозы и проклятия, сэр Джеффри Бесстрашный вскоре понял, что оставшийся участок пути ему придется проделать в одиночестве.
Конь остановился по своим причинам, но очень хорошей причиной могло бы быть отсутствие Л'Индаши Йиман в пещере — она воспользовалась солнечным днем, чтобы заняться лилейниками, росшими на расстоянии нескольких сотен ярдов.
Дракон, однако, оказался дома.
Как обычно голодный, Оливер затаился в дальнем уголке пещеры, где раньше застревал в наволочках и ведрах, но на этот раз он разорял последние зимние припасы — хранимые друидическими искусствами Л'Индаши овощи. Тихо, с чувством вины и с огромным удовольствием дракон поглощал бобы, сырую капусту и пастернак. Придвинув огромную спину к входу в помещение, так что хвост, крыло и чешуя закрывали солнечный свет, он жадно уничтожал продукты в темноте, полагая, что если не может видеть Л'Индашу, то и она не видит его.
Ступив в темноту с обнаженным мечом, сэр Джеффри Бесстрашный разглядел в самой глубине пещеры что-то огромное и темное, издающее отвратительные
По бряцанию доспехов Бесстрашного дракон, как раз пытавшийся избавиться от застрявшего в зубах пастернака, осознал, что кто-то вошел и что этот кто-то — не Л'Индаша. В отчаянии, не рискуя дальше жевать, он попытался лапами прикрыть торчащие из пасти куски овощей, подобрал под себя хвост и весь съежился, стараясь сделать вид, будто его здесь нет, совсем нет.
Но сэр Джеффри Бесстрашный бросил вызов.
— Адское порождение пещерной тьмы, — нараспев произнес он, — за много месяцев преодолел я многие сотни миль, чтобы разделаться с тобой! Освободи этих маленьких невинных пленников, которых ты, я знаю, поедаешь! Я объявляю войну тебе и всему твоему роду! Покажись и прими достойную смерть!
— Ньямп! — ответил Оливер, потрясенный и удивленный тем, что кому-то взбрело в голову спасать нечестно нажитые пастернаки, и быстро выплюнул их обратно в бочонок.
— Выходи! — приказал Бесстрашный, подняв меч. — Обернись к свету, чудовище!
Оливер малодушно повернулся, медленно привыкая к свету. Человек представлял собой пятно, состоявшее из металла и грязи. До дракона донесся сильный запах гнилой репы.
Наверное, этот кто-то пришел из могильного кургана, наверное, это — свирепая нежить. Оливер подавил внезапный приступ страха.
«Но разве не огонь — враг нежити? — спросил он себя, передвигая громоздкое тело и глядя на фигуру противника, наполовину засвеченную солнечными лучами. — А разве не молния мать огня?» Оливер на секунду задумался, производя быстрые расчеты…
Бронзовый дракон может обратить против врага свое боевое дыхание двумя способами. Один — это, конечно, молния, пьянящий, непреодолимый огонь битвы. Есть еще дыхательный газ, приводящий в ужас и вселяющий отвращение в любого противника, которому приходится с ним столкнуться.
Оливер вознамерился использовать молнию, так что зеленое зловонное облачко, вырвавшееся из ноздрей, удивило его, как и печальное «блорт», поднявшееся откуда-то из живота, промчавшееся по длинному туннелю его шеи и вышедшее изо рта в виде ядовитых испарений от наполовину переваренных капусты, бобов и пастернака.
Сэр Джеффри Бесстрашный зашатался от запаха, меч выскользнул у него из рук.
— Что это, во имя Паладайна?… — начал он, но пол накренился и поднялся, в животе у рыцаря резко сжалось, и он упал на колени у входа в пещеру, а вокруг него убийственной тухлятиной заклубился зеленый туман.
— Что… — выдохнул он, но забыл, что собирался спросить, и о следующих нескольких часах ничего не помнил.
С победным криком Оливер двинулся, пошатываясь, наверх, к выходу из пещеры, с поднятой головой и пробудившимся сознанием дракона. Вместе с пламенем и молнией прорвался сон о ноге рыцаря в его ненасытной утробе. Оливер прыгнул к своему беспомощному сопернику… и сильно ударился мордой о низко висящие сталактиты.