Дремеры. Тени Альвиона
Шрифт:
– Девять лет.
– Девять… что? – мне показалось, что я ослышалась. Рядом со мной Кинн подавился хлебом, закашлялся и поспешно отпил воды.
Юноша спокойно повторил:
– Нас отправили в Квартал девять лет назад. Ферн попал сюда ненамного раньше, чем я. Мы были самыми первыми.
Кьяра, не поднимая глаз от тарелки, тихо проговорила:
– А я здесь всего месяц.
Месяц в Квартале с бесчисленными Тенями, Саем и компанией, со скудной пищей – это уже невероятно, но девять лет?.. Я перевела взгляд с Нейта на Ферна
– Как так получилось?
Нейт на мгновение застыл, сжав губы, а потом спросил:
– Что вы знаете о Квартале Теней?
– В Зенноне мы слышали, что когда-то давно Тени прорвали альвионский щит и поглотили целый квартал. Ходили слухи, что на его месте альвионцы придумали какую-то тюрьму, но, честно говоря, верилось в это с трудом. И уже здесь, в Альвионе, когда Кинна схватили из-за татуировки, одна женщина рассказала мне, что Гильдия камневидцев создала Квартал Теней, чтобы обезопасить город. Сначала сюда отправляли отступников, а потом – и дремер.
– А эта тетка не уточнила, как удалось создать Квартал?
В голосе Ферна прозвучала такая неприкрытая ненависть, что я не рискнула поднять глаза, а лишь отрицательно покачала головой.
Кьяра отложила нетронутую дольку яблока и проговорила:
– Вероятно, та женщина ничего не знает. В конце концов, Совет сделал всё возможное, чтобы стереть из людской памяти правду. Чтобы в итоге осталось одно восхваление: «Они защитили нас от зла». А то, чего это стоило…
Ферн взвился:
– Думаешь, кто-то хочет об этом помнить? Кто-то из тех, кто живет в сытости и безопасности? Нет! Они не хотят вспоминать о людях, принесенных в жертву! А мы?.. Нам даже жратву посылают так, чтобы никто не знал! Не знал, что мы до сих пор не сдохли… Конечно, к чему тревожить драгоценный сон честных альвионцев?
Хотя на кухне от плиты было жарко, после слов Ферна меня пробрал холод.
– Что еще за «люди, принесенные в жертву»?
Кьяра отвела взгляд, а Нейт стиснул зубы, и на мгновение его глаза показались совсем черными. Он неохотно проговорил:
– Мне было семь, когда… возник Квартал. К тому времени я уже научился скрывать, что слышу крики Теней. В самые тяжкие ночи отец говорил моей тетке, у которой мы жили после смерти матери, что меня мучают головные боли. Но тогда я поднял на уши весь дом, тетка была в ярости… Однако я ничего не мог с собой поделать. Не мог вынести исступленных воплей у себя в голове, этого дикого, беспредельного, злобного восторга… Тени словно упивались людским ужасом… Даже когда грабители убили отца, мне не было так плохо, как в ту ночь.
Я вдруг осознала, что меня трясет, а всё тело покрылось мурашками. Ферн глухо добавил:
– Мы все их слышали. Слышали, как они пожирают людей, виноватых лишь в том, что им не повезло здесь жить.
Кьяра,
– Световой щит в этом месте стал нестабильным и грозил прорваться – по утверждению Гильдии камневидцев, с ним ничего нельзя было поделать. И тогда Совет принял экстренное решение отделить город от этого квартала. Гильдия возвела здесь новый щит, над которым давно работали, он способен удерживать Теней внутри. Потом мосты уничтожили, а на границе квартала и города поставили другой световой щит.
Я хотела задать вопрос, но голос мне отказал. Вместо меня спросил Кинн:
– А как же люди? Их попытались спасти?
Нам никто не ответил.
Мне стало дурно, и аппетит совершенно пропал.
– Но почему?..
Кьяра судорожно вздохнула.
– Они испугались паники. Испугались, что не успеют возвести щиты вовремя.
Ферн вполголоса выругался, а девушка продолжила дрожащим голосом:
– «Если мы не хотим, чтобы болезнь охватила всё тело, надо отрезать руку, как бы больно ни было». Это слова Первой советницы Ликeи, с которыми она обратилась к альвионцам после… случившегося. Для нее благополучие целого города всегда было важнее, чем жизни отдельных людей.
Она резко встала и, подойдя к плите, всыпала промытый рис в закипевшую воду. Вдруг Кинн сказал:
– На улицах не осталось никаких следов от поглощенных жителей: ни одежды, ни прочих вещей… Это вы всё собрали?..
Нейт кивнул.
– Мы похоронили… останки во дворе храма. – Он тихо добавил: – Пришлось вырыть очень большую могилу.
После минутной паузы Кинн снова спросил:
– А витрины тоже вы заколотили? Зачем?
– Один из отступников разбил стекло – наверное, хотел использовать осколок как оружие, – ответил юноша. – После этого мы все витрины и заколотили, на всякий случай.
Собравшись с духом, я задала вопрос:
– А как вы сюда попали?
Нейт очнулся от воспоминаний и обратился к хмурому Ферну:
– Это твоя история, расскажи.
Тот бросил на нас угрюмый взгляд, пожал плечами и заговорил, уставившись в окно:
– Когда Тени только появились в Энтaне, мало кто понимал, что происходит. Знали лишь, что люди стали пропадать. А однажды Тень сожрала моего отца – прямо в нашем доме, на глазах матери. Тень пыталась поглотить и мать, но она выжила.
– Что?! – одновременно воскликнули мы с Кинном.
Значит, не только я смогла пережить нападение Тени?
Ферн вздрогнул, будто на какой-то миг забыл о нашем существовании, потом взглянул на нас и нахмурился.
– Вы же знаете о дремерах? Знаете, почему мы такие?
В голове у меня всплыли слова Утешителя Йенара: «Вина за то, что дети рождаются такими, лежит не на них самих, а на их родителях». Чувствуя, как перехватывает от волнения горло, я произнесла:
– Мне говорили, я стала дремерой из-за матери, но не объяснили почему…