Файл №115. Месть из могилы
Шрифт:
Прокурор во время опроса свидетелей любила прохаживаться туда-сюда. Возможно, она демонстрировала публике безупречно сшитую черную костюмную пару с красной блузкой, а может, ходьба помогала ей придумывать наиболее острые вопросы — кто их знает, этих прокуроров в юбках, что у них на уме!.. Малдера, во всяком случае, ее непрерывное мотание только отвлекало.
— Да, по-моему, Барнету очень нравилось дразнить нас, — сказал он, придвинув поближе микрофон и сосредоточившись на лице сидящего в первом ряду
— Расскажите, пожалуйста, суду, что же случилось в тот день, когда вы задержали его.
Малдер повернулся к прокурору — постоянно отворачиваться от нее было бы, по крайней мере, невежливо.
— Мы устроили засаду на таможенном складе, в аэропорту. Ты знали, что Барнет получает информацию от одного из сотрудников компании, осуществляющей перевозку денег. Он платил информатору наличными. Все это мы знали… Но нам и в голову не могло прийти, что, когда инкассаторская машина прибудет за деньгами, Барнет окажется внутри нее. Под видом охранника… Поэтому ему и удалось захватить водителя в заложники.
— Иными словами, — сказала прокурор, останавливаясь перед Малдером, — он взял в заложники собственного сообщника?
— Да, мэм.
— Что же случилось потом?
— Мы блокировали Барнета и предложили ему освободить заложника и бросить оружие.
Прокурор вновь отправилась в свой бесконечный поход:
— Скажите, агент Малдер, где в тот момент находились лично вы?
— Я находился за спиной у Барнета.
— И у вас имелась возможность сделать прицеленный выстрел?
— Да, мэм.
Прокурор опять остановилась:
— Но вы стрелять не стали. Почему?
— Да, я не стал стрелять. Потому что не в правилах ФБР ставить под угрозу жизнь заложника. Ведь я не мог быть уверен, что убью его наповал. В случае же, если бы я его только ранил, он бы вполне успел выстрелить в заложника. И я думал… — Малдер вдруг заволновался. — В конце концов, Барнету некуда было деваться. И я думал, он сдастся.
— Что же произошло на самом деле?
— А на самом деле… — Малдер глянул на подсудимого и чуть не поперхнулся: тот презрительно улыбался, поигрывая цепочкой наручников. — Джон Барнет выстрелом в висок убил своего заложника и тот же выстрелил в агента Уоленберга. Он попал ему прямо в лицо…
— Благодарю вас, агент Малдер, — быстро сказал прокурор. — У меня больше нет вопросов.
Малдер продолжал смотреть на Барнета.
А тот продолжал улыбаться. Потом взял в руки стакан с водой и сделал неторопливый глоток. Словно сидел за стойкой бара, словно не о нем секунду назад и говорили.
И тут на Малдера нашло.
— Барнет пристрелил Стива Уоленберга запросто и с удовольствием! — сказал он в микрофон, по-прежнему глядя на обвиняемого.
Сразу
— Ваша честь, я возражаю!
— Возражение принимается, — сказала судья. — Свидетель, я лишаю вас слова!
Но Малдер ее не слышал. Он видел презрительную улыбку на лице обвиняемого, и эта улыбка действовала на него, как красная тряпка на быка.
— Стив Уоленберг был человек… У него было жена и двое маленьких детей, а ты…
Судья стукнула молотком:
— Свидетель! Пройдите на свое место! Немедленно!!!
—Ты убил его не колеблясь, как паршивую собаку! — голос Малдера задрожал от ненависти. — И потому сам должен сдохнуть как собака, сукин сын!!!
Адвокат взвился, словно его ужалила в задницу оса:
— Ваша честь, остановите его!
В зале поднялся шум. Кто-то крикнул:
— Правильно! Собаке собачья смерть!
Присяжные переглядывались между собой.
Судья принялась колотить молотком так, будто из стола перед ней вылез трехдюймовый гвоздь, представляющий непосредственную угрозу для ее жизни.
— Свидетель! Если вы не прекратите, я привлеку вас к ответственности за неуважение к суду! — Потом она повернулась к публике: — А если присутствующие не успокоятся, я прикажу очистить зал!
Стук молотка и крики привели Малдера в чувство. Он тряхнул головой, отодвинул микрофон и спустился со свидетельского места.
Барнет смотрел на него все с той же презрительной улыбкой.
Малдер прошел мимо, сел радом с Реджи.
— Ты что, с ума сошел? — сказал Реджи. — Что ты себе позволяешь?
Малдер не ответил — он смотрел на Барнета.
А тот, обернувшись, по-прежнему не сводил с него глаз. Потом негромко — между ними было не более шести футов — сказал:
— Я пришью тебя, малыш!
Барнет произнес эти слова спокойно, даже доброжелательно — словно поблагодарил друга за неоценимую помощь. Или пригласил его на ленч…
Но в сердце Малдера хлынула морозная волна страха. Потому что за спокойствием и доброжелательностью (как за единственной аляповатой декорацией — нищета захудалого провинциального театрика) пряталась самая настоящая, бесконечная и откровенная ненависть…
Деликатное покашливание оператора прервало воспоминания Малдер. Девушка вновь смотрела на него вопросительно. А с дисплея пялился очередной вариант Барнетовой физиономии.
— Мне нужны распечатки всех возможных трансформаций.
Малдер встал.
— Хорошо, — сказала оператор.
Открылась дверь, в лабораторию вошла Скалли. Она была заметно взволнована.
— Я тут факс получила. Из федеральной тюрьмы «Ташму»…
— Ну и?.. — вскрикнул Малдер. — Они что-нибудь обнаружили?