Флибустьер
Шрифт:
В будущем в Магеллановом проливе будет обязательная лоцманская проводка на входном из Атлантики участке, а дальше — по желанию. Проход будет занимать около полутора суток, в зависимости от скорости судна и погоды. Есть там один открытый участок. Если в Тихом океане штормит, то приходится становиться на якорь в заливе Пьедрас и ждать. Иногда долго. Еще в проливе сильные приливно-отливные течения и обычное западное, которое может поменять направление в зависимости от ветра, прилива или отлива. Одна радость — глубины хорошие, можно поджиматься почти вплотную к береговым скалам. Но не увлекаться, иначе встрянешь в берег. В проливе несколько крутых поворотов, и у каждого свой список загубленных кораблей.
Сейчас в Магеллановом проливе нет ни лоцманов, ни маяков. Есть сильный юго-восточный ветер, редкий в этих местах, и снег с дождем. Помогая ветру, отлив несет нас на запад,
Я приказываю разрифить фок и поднять кливер и грота-трисель. Нам надо до того, как начнется и наберет силу прилив, и до наступления темноты проскочить второй пролив, который чуть шире, добраться до полуострова Брунсвик. Там удобная бухточка, можно встать на якорь, переночевать и переждать прилив. В восточной части прилив высотой до двенадцати метров и в некоторых местах набирает скорость до восьми узлов. Несмотря на то, что судно в балласте, прилив может запросто выкинуть нас назад, в Атлантический океан, если не разобьет о скалы. Парусность великовата для ветра такой силы, тем более, для судна в балласте. Бриг кренится на правый борт и медленно сносится к правому, материковому берегу пролива. Левый берег — архипелаг Огненная Земля. Я не вижу там ни одного огонька.
Мы успели встать на два якоря до того, как прилив набрал силу. Берег здесь низкий, песчаный. Дальше идут высокие, заснеженные горы. Пока здесь пусто, но в будущем будет город Пунта-Аренас. Город рыбаков, нефтяникови шахтеров. С домами с разноцветными крышами, в том числе многоэтажными, которые издали на сером природном фоне казались инородными предметами, выкинутыми на берег штормом. Лоцман, живущий в этом городе, рассказывал, что у них есть памятник Магеллану. Вы даже не представляете, как я удивился, услышав это!
На рассвете, в конце отлива, мы снялись с якорей и пошли дальше, пользуясь юго-восточным ветром. Шли вдоль берега полуострова Брунсвик за юго-юго-запад. Бриг быстро набрал скорость. Пролив здесь сильно расширяется. Теперь мы могли побороться с приливным течением, которое чем дальше на запад, тем слабее.
На следующий день миновали мыс Фроуард. На его вершине будет стоять железный крест. Это самая южная точка материка Южная Америка. Дальше идут острова. Здесь Магелланов пролив резко поворачивает на северо-запад, опять сужается и начинает напоминать норвежские фьорды. Справа материк, слева острова. Но течение здесь слабее. Больше неприятностей доставляет сильный западный ветер, от которого есть, где спрятаться. На теплоходе не обращаешь внимания на этот ветер, а вот когда стоишь в укрытие на паруснике и слышишь его завывание, начинаешь верить в нечистую силу. Чем дальше идем на север, тем больше растительности на берегу. Сперва появляются голые кусты, потом низенькие, чахлые деревца, потом высокие и стройные. И хотя справа и слева виднеются заснеженные вершины, воздух заметно теплеет.
На девятый день мы вышли из пролива в Тихий океан. Здесь с запада шла волна высотой метров пять, от которой отвыкаешь в проливе, но мои матросы радостно крестились и грозились по возвращению домой поставить в церкви свечку и не одну. У меня тоже появилась мысль, что зря я сюда поперся. А с другой стороны — провел время нескучно, и будет, что рассказывать, сидя зимой у камина и отхлебывая теплое винцо.
42
Я встречал много людей, который утверждали, что западный берег Южной Америки, особенно ближе к экватору — лучшее место на планете Земля. При условии, что живешь недалеко от океана и на высоте пятьсот-тысяча метров над его уровнем. Здесь вдоль берега проходит холодное Перуанское течение, поэтому не жарко даже
В конце семнадцатого века здесь нет никаких проблем с видом на жительство и наркотиками. Как я слышал, сюда отправляют нищету из перенаселенных районов Испании, а листья коки жуют все: и взрослые, и дети, и богатые, и рабы. Последних даже заставляют есть коку, чтобы повышалась производительность труда. Населенных пунктов пока мало, и те небольшие. Впрочем, я старался не приближаться к берегу. Запасов воды и еды у нас хватало, чтобы идти напрямую к мысу Париньяс — самой западной точке Южной Америки. Там я собирался поохотиться, поскольку имел сведения, что все ценные грузы из этих краев везут в Панаму мимо этого мыса.
Буквально с каждым днем воздух становилось теплее, а океан спокойнее. Бриг довольно резво рассекал волны. Перуанское течение добавляло ему лишние пол-узла. Экипаж расстался со страхами, подхваченными в Магеллановом проливе. Матросы повеселели и обленились, как это бывает, начиная со второго месяца рейса и по нарастающей до предпоследнего. Если последний месяц рейса известен точно, то расстаются и с ленью, и с ее производной — хорошим настроением. Обычно последний месяц контракта все ходят наэлектризованные мыслью, что замена не приедет. Кто нетерпеливее ждет, тому обязательно не приедет.
У мыса Париньяс мы легли в дрейф на таком расстоянии, чтобы бриг было не так заметно с берега, но видны все проходящие вдоль него суда. В первый день отправил баркас, с которого возле берега, на малых глубинах, поставили сети, намереваясь обеспечить экипаж свежей рыбой. Сети были порваны тюленями. Их здесь много. Не такие большие, как на дальнем востоке. Самцы всего метров до двух и весом килограмм до двухсот. Гривастые. Наверное, морские львы. Самки меньше раза в три. Некоторые тюлени выбирались на берег, но лежбищ мы не обнаружили, хотя прошли вдоль берега в обе стороны миль по десять. Может быть, не сезон. У нас были гарпуны, поэтому вместо заготовки рыбы занялись заготовкой тюленьего мяса, жира, шкур и клыков. Кстати, возраст тюленя определяют по количеству кругов у основания клыка. В желудке у каждого камни, иногда несколько килограмм. Наверное, как и уткам, эти камни помогают усваивать пищу. Тюленье мясо с сильным рыбьим вкусом, на любителя, но зато свежее, а свежее мясо — лучшее лекарство от цинги. Впрочем, благодаря запасам вина, эта болезнь пока обходит нас стороной.
Мне приходилось пробовать тюленье мясо и в будущем, и когда жил у датчан. Последние его просто варили или жарили, а вот в будущем мне предлагали в одном из дальневосточных ресторанов попробовать деликатесы: свежие мозги тюленя и гренландский кивиак. Для приготовления кивиака берется туша молодого тюленя, у которой отрезается голова (и вынимаются и съедаются свежие мозги) и удаляется часть внутренностей, а затем в живот напихивают общипанные, непотрошеные тушки чаек и закладывают в лед на семь месяцев. После чего, без дальнейшей обработки, подают к столу. Мозги я попробовал, несмотря на то, что были дороже. Не вставило. Наверное, я недостаточно изысканный гурман. Есть более дешевый кивиак не решился. У меня настороженное отношения ко всем блюдам, в приготовлении которых участвует процесс гниения. В том числе и к омулю или лосося с душком.