Где ты, мой незнакомец? (Приди, полюби незнакомца) (др. перевод)
Шрифт:
На губах незнакомца играла странная улыбка.
— До сих пор не могу поверить в это чудо, любимая — ты вновь вернулась ко мне! Но я безмерно благодарен судьбе за эту милость.
Она испуганно взглянула на него, подозревая, что кто-то из них двоих сошел с ума. Вначале ей показалось, что он мертвецки пьян. Но потом она отбросила эту мысль — на вид он выглядел абсолютно трезвым, впрочем, он вообще не был похож на пьяницу. Кроме того, он держался со спокойным достоинством, что выдавало в нем человека, который вполне уверен в себе. Так почему он обращается к ней, будто они знакомы давным-давно?
Если у Эштона к тому времени и оставались какие-то крохи сомнений относительно этой девушки, неизвестно, как и почему вдруг оказавшейся на его пути глухой ночью, то теперь они мгновенно рассеялись,
— Только попробуй представить, что я пережил прошлой ночью, когда ты, можно сказать, свалилась мне на голову! Три года, три бесконечно долгих года я был уверен, что тебя нет в живых, и вот теперь ты вдруг возникаешь из небытия словно по мановению волшебной палочки. Боже милостивый, ты даже вообразить не можешь, до чего же я счастлив, что перестал быть вдовцом …
Стало быть, это она сумасшедшая! Иначе и быть не может. Все эти люди вряд ли стали бы так спокойно слушать тот бред, что он несет, если бы это не было правдой! Ее трясло, как в лихорадке. Она отчаянно зажмурилась и принялась лихорадочно напрягать все свои силы, чтобы отыскать в ускользающей памяти крохотный уголок, где бы ей можно было хоть ненадолго укрыться от выпавших на ее долю страданий. Охваченная ужасом при мысли о собственном безумии, она уже не могла сдержать паники. Крупная дрожь сотрясала худенькое тело. Кровь бешено пульсировала в висках, боль росла с каждой минутой и тошнота подкатила к горлу. Боже, что за пытка! Она корчилась на кровати, судорожно обхватив голову руками и крепко зажмурившись, словно пытаясь всеми силами отгородиться от этого чужого, враждебного мира.
— Лирин! — Незнакомое имя эхом отозвалось в ее ускользающем сознании, однако она невольно поразилась, как странно прозвучал этот голос — он и молил и приказывал в то же время. И все же, увы, ни голос, ни имя, не всколыхнуло в ней никаких воспоминаний. Лишь повергло в растерянность и еще большее смущение. Сколько она не пыталась, так и не смогла собрать свои мысли, нащупать ту тоненькую ниточку, что как нить Ариадны, вывела бы ее к свету, не дала соскользнуть в глухую страшную тьму лабиринта полного беспамятства, куда ее затягивало с ужасающей силой, а она барахталась, пытаясь уцепиться за что-то и почувствовать под ногами твердую землю. Еще больше пугало ее то, что она существовала как бы лишь в настоящем, и не было ничего больше, две — три слабых вспышки каких-то обрывочных воспоминаний и все. Все, что она видела и слышала, донельзя пугало ее и еще больше сбивало с толку. Комната вдруг стремительно завертелась, затягивая ее в свой бешеный водоворот, и она широко раскинула руки, попытавшись удержаться на поверхности. Но все ее усилия были напрасны — ревущий поток ее подхватил и повлек за собой в темную, бездонную пучину.
— Быстро! — крикнул доктор Пейдж сорвавшейся с места Уиллабел, — Принеси нюхательную соль, она в моем чемоданчике. — Эштон бросился было к ней, но доктор остановил его резким жестом. — Не сходите с ума, Эштон. В конце концов, в таких случаях шок — довольно обычное дело. Не торопитесь. Все обойдется.
Молодой мужчина смущенно повесил голову и отошел в сторону. Застыв в углу, словно статуя, он беспомощно наблюдал за мучениями девушки. Доктор склонился над ней и, приподняв как можно осторожнее ее голову, поднес лицу флакон с солями. Она сделала глубокий вдох. Резкий аромат солей заставил ее закашляться, но темнота перед глазами рассеялась, и в голове немного прояснилось. Она широко открыла глаза и обвела взглядом комнату. На душе у нее немного полегчало, когда все вокруг, и люди, предметы вновь обрели отчетливые очертания. Комната перестала вращаться, и взгляд ее снова невольно обратился к лицу человека, который стал для нее источником нестерпимых душевных страданий. Больше всего ее поразило то, что он, похоже, тоже испытывал мучительную боль — мужчина с такой силой вцепился с спинку стула, что побелели даже костяшки пальцев. Ей даже почудилось, что он вот-вот лишится чувств.
Слабая и измученная тем непонятным и необъяснимым, что происходило с ней, девушка откинулась на подушки,
— Можно мне еще воды?
— Конечно, дитя мое, — немедленно откликнулся доктор Пейдж и поднес к ее губам стакан.
Вежливо покачав головой, она отказалась от помощи добродушного доктора и поднесла к губам стакан, крепко обхватив его дрожащими пальцами. Она торопливо делала глоток за глотком, а сама в это время украдкой наблюдала за незнакомцем, застывшим в изножье кровати. Мужчина был высок и строен, с широкими плечами, поджарый и мускулистый, но не худой. Прекрасная шелковая рубашка красиво облегала широкую, сильную грудь, а плотные брюки скорее подчеркивали, чем скрывали узкие бедра и длинные, мощные ноги атлета. Он не был ни чересчур худощавым, ни плотным, просто это был сильный мужчина в отличной форме и с такой фигурой, от одного вида которой сладко замирает сердце любой женщины. Ему явно было чем гордиться.
Допив, она протянула доктору стакан и, почувствовав, что больше не в состоянии мириться с хаосом, царившим в ее измученном мозгу, робко спросила:
— Похоже, я должна кого-то здесь знать?
Челюсть доктора Пейджа удивленно отвисла, он смущенно покосился в сторону Эштона и убедился, что тот, кто только что объявил лежавшую перед ними женщину своей вновь обретенной женой, пребывает в таком же изумлении. Казалось, Эштон был совершенно раздавлен. Ведь он не минуты не сомневался, что перед ним Лирин, та единственная в мире женщина, которую он выбрал себе в жены. Эштон был абсолютно уверен в этом, и готов был голову дать на отсечение, что это она.
— Так, значит, вы не Лирин?
Тонкие, темные брови слегка нахмурились. Девушка была явно смущена, но при этом, казалось, не пыталась вызвать ни в ком сочувствия, хотя и чувствовала себя неловко.
— Я … право, я … и сама не знаю, кто я.
Мучительно покраснев, она совсем растерялась, по-видимому, испугавшись, что после такого ответа ее примут просто-напросто за сумасшедшую. В его глазах, которые ни на мгновение не отрывались от ее смущенного лица, мелькнул ужас, и она не могла не заметить этого. Остальные были потрясены ничуть не меньше.
Тетя Дженнифер подошла к кровати и ласково сжала худенькое запястье девушки.
— Успокойся, дорогая, все будет хорошо. Я уверена, что ты все вспомнишь, и очень скоро.
— Дженни, но ведь так не бывает, чтобы кто-то забыл, кто он такой! — пробурчала Аманда. — Знаешь, по-моему, ей нужно хорошенько отдохнуть.
— Боюсь, Аманда, тут все гораздо более серьезно, случай очень непростой, — задумчиво сказал доктор Пейдж. — Мне известны по меньшей мере несколько случаев, когда человек в результате какого-то происшествия терял память. Это то, что обычно называют амнезией. Я много читал на эту тему и могу вас заверить, что такие случаи довольно редки. Гораздо чаще бывает так называемая частичная амнезия, то есть человек забывает определенный отрезок своей жизни или просто какое-то событие. Конечно, бывают и гораздо более тяжелые случаи, когда больной забывает свое имя, где он жил, вообще всю свою жизнь и что с ним было до болезни. Иногда человек помнит только, как читать, писать и так далее и ничего кроме этого. Известны и несколько случаев полной потери памяти. Эти несчастные не помнили вообще ничего, казалось, их жизнь началась заново в тот момент, когда они пришли в себя, и они были беспомощны, как новорожденные младенцы.