Главная роль
Шрифт:
Увидев меня, вождь махнул мне рукой как старому знакомому и крикнул по-немецки:
– Ком цу мир! – И показал на пустое место рядом с собой.
Только я сел, ко мне подбежал мальчик и подал здоровенный кусок свиной ноги на банановом листе. Я уже же забыл, когда ел мясо, и сразу вцепился в него зубами. Нога была обгоревшей снаружи, но сырой внутри, несолёная и отдавала чем-то неприятным. Но это меня не могло остановить, через пару минут от ноги остались лишь одни кости. Наевшись я откинулся назад, протянул ноги и погладил себя по животу. Красота! Так жить можно.
Тут ко мне обратился вождь:
– Сэр Алекс, Хэнк говорит, что вы из России. Я знаю где находится
– Сейчас я покажу вам кое-что очень интересное.
Мальчик прибежал, держа в руках свёрток чистой, белой материи и передал его вождю. Тот положил свёрток перед собой, обтёр руки о френч и осторожно развернул. Там лежали учебник немецкой грамматики для начальной школы, учебник арифметики, тоже на немецком и ещё какая-то толстая книженция. Е"e-то и дал мне посмотреть вождь. Я тоже обтёр руки об тельняшку и взял е"e в руки. Интереснейшая книга! Что вроде учебника истории, географии и природоведения одновременно. Со множеством интересных картинок про города и страны, про реки, моря и океаны, про растения и животных, про людей и их быт, про достижения науки и техники, и ещё множество разнообразных карт. Вот только год издания был 1905. Я с интересом листал книгу и каждую картинку хвалил вождю, потом вождь сам стал рассказывать мне про них с многочисленными комментариями и собственными суждениями, и выводами. Как ни странно, он оказался, в некотором роде, образованным человеком. Умным и рассудительным. Мне он начал нравиться. Странно, что он людоед. Или это всё выдумки Хэнка?
Я продолжал листать книгу пока не открыл раздел про Океанию. На первой же странице была статья про людоедов и картинка, как несколько папуасов тащат на костёр привязанного к палке другого папуаса. Многословный до этого момента вождь вдруг замолчал, поднял голову, строго посмотрел мне в глаза, от его взгляда мне стало не по себе, сказал: «вам ещё рано об этом знать», и сам перевернул несколько страниц. После этого он снова, как ни в чём не бывало, стал много рассказывать, спрашивать и смеяться. Вроде бы вс"e хорошо, но, как говорится, осадочек остался.
После просмотра книги мне снова подали большой кусок свинины с жаренными бананами и плодами хлебного дерева. Теперь я уже не торопился, а ел медленно, смакуя каждый кусочек. Мясо было прожарено до нужной кондиции и было гораздо вкусней, чем в первый раз. После мяса папуасы сплясали какой-то ритуальный танец и снова расселись по местам. Вождь встал и крикнул короткую команду, что-то вроде нашего «пли!» и сел на место. Папуасы заметно оживились и даже стали тихонько переговариваться между собой, до этого они молчали как рыбы. Тут выскочили мальчики и раздали каждому по небольшой чашке, сделанной из половины кокосового ореха. Потом вышел папуас в переднике и с большим грязным тазом в руках. Все папуасы стали нетерпеливо ёрзать на своих местах. Папуас с тазом подошёл к вождю, поставил таз перед ним и упал на колени. В тазу плавала какая-то совсем неаппетитная серо-коричневая бурда. Вождь с серьёзным видом зачерпнул чашкой эту бурду, критически принюхался и выпил залпом! После этого он снова дал команду «пли!», и жестом предложил мне попробовать. Деваться некуда, пришлось вежливо поклониться, ещё бы – такая честь! Я зачерпнул из таза, быстро выпил, проглотил и в крайне обтекаемых выражениях похвалил это пойло.
Это была знаменитая кава – единственный алкогольный напиток во всей Океании. Какой у неё вкус? Вкус грязной, горьковатой воды из лужи, смешанной с мылом. Ещё она немного вяжет рот. Вообще по вкусу – полнейшая гадость. Но кава, в отличии от настоящего алкоголя не пьянит. Совершенно! Нужно выпить несколько литров кавы, чтобы получить хоть какой-то алкогольный эффект. А вот как её делают, я рассказывать не буду, а то, боюсь, вы дальше читать не станете.
Выпили ещё по паре раз, и тут вождь наклонился ко мне и явно гордый собой, махнул как сеятель рукой вокруг и сказал:
– Посмотри какая красота! Это я вс"e построил!
На улице была уже ночь, хоть глаз коли, но я сразу понял, что он говорит про свой дворец и деревню. Вообще, я внезапно стал понимать его очень хорошо. И его, и, что странно, других папуасов, потому, что вдруг какой папуас встал и обращаясь ко мне сказал:
– Л"eх, расскажи нам как ты по океану на двери плыл?
Прямо так и сказал! Слово в слово! Но я почему-то не удивился этому, а стал рассказывать. Само-собой по-русски! Все с интересом слушали меня, переспрашивали и уточняли тоже, естественно, по-русски, где надо смеялись и поддакивали! И я их, и они меня прекрасно понимали!
Я плёл свои сказки, потом слушал чужие, плясал вокруг костра и пел папуасские песни до самого рассвета. Уже под утро я без сил упал в кусты и заснул безмятежным сном младенца.
*****
Разбудила меня Ма-Фи, она с недовольным видом растормошила меня и попыталась поднять:
– Герр Алекс, как же так можно! – стала беззлобно выговаривать она, – белые господа должны спать в кровати на белой простыне, а не в грязных кустах!
Я приподнялся, чувствую в голове полнейшая ясность, никаких признаков бодуна. Вообще! Только руки-ноги как деревянные и страшно хочется спать. Сколько я вчера выпил кавы? Не помню. Короче много. И ни в одном глазу! Даже традиционного «сушняка» нет. Я встал на ноги – хромать и идти на несгибающихся ногах будет сложно, но в общем-то всё хорошо! Странный напиток эта кава. Но надо с ней завязывать.
Ма-Фи стала меня отряхивать:
– Вот видите, вы весь испачкались. Разве так можно? Боже, а это что? – Она показала на жирные пятна на тельняшке, – вчера этого не было. Вы что, об неё вытирали руки? О, боже милостивый… – вздохнула она.
Ма-Фи довела меня до гостиницы, поставила посреди комнаты и стала командовать:
– А теперь раздевайтесь, герр Алекс, – с напускной строгостью сказала она, – я постелила нам чистую постель, так что будьте добры, снимайте вашу грязную одежду, и я вас помою.
Уже «нам» постелила? Нам – это мне с ней? Тут одно из двух: или она путается в местоимениях, или моё мнение ей в расчёт уже не берётся. Не рано ли девочка это решила? Даже бывшая жена со мной так не говорила. Хотя бывшей и голову бы не пришло так ухаживать за мной. Правильно я сделал, что с ней развёлся.
– Вы будете сами раздеваться, герр Алекс, – прервала мои размышления Ма-Фи, – или вам помочь? – Е"e голос стал ласковым, так говорят, когда хотят успокоить непослушных детей.
Я снял тельняшку и остановился в нерешительности. Ма-Фи поджала губки, красноречиво перевела взгляд вниз и приподняв брови показала ладошкой на трусы. (С тех пор как я высадился на остров, то вс"e время ходил только в тельнике и в синих флотских трусах по колено.)