Государство Печали
Шрифт:
Она глупо пошла сюда с ним, поверила его невинности. Чтобы он отвел ее к краю.
Он хотел сбросить ее.
Его рука обхватила ее запястье, он потянул ее от края. Она врезалась в него, и они рухнули на землю, в грязь и листья.
Они упали неловко, Печаль наполовину оказалась на нем, ее колено ударилось о землю с болью, его ладонь все еще держала ее с силой, что оставит на ее запястье кольцо аметистовых синяков. Он отпустил, и она поднялась, не обращая внимания на боль в колене, сжимая запястье
— Думаю, одного Вентаксиса в Архиоре хватит на пять поколений, — сказал он с дрожью в голосе.
Печаль сглотнула.
— Я бы не дал тебе упасть, — тихо сказал он.
Она кивнула, не зная, верит ли ему. Она быстро и тяжело дышала, словно бежала.
Шум за ней заставил обернуться, Веспус и Мелакис выбежали на полянку. Сердце Печали подпрыгнуло к горлу, пока за ними не появился Расмус.
Рилляне посмотрели на бледные лица Печали и Мэла, листья и прутики на них с вопросами в глазах. Веспус нахмурился.
Он открыл рот, Мэл шагнул вперед, заслонив собой Печаль. Закрыв от него. Он защищал ее. Он спас ее, а теперь ограждал. Ее желудок сжался от осознания.
— Какие новости? — осведомился Мэл, не дав Веспусу заговорить.
— Толпа ушла, — сказал лорд, глядя на Печаль и Мэла с вопросом.
Печаль не ждала, когда он их озвучит, прошла мимо них, впервые побаиваясь возвращаться в Раннон.
Шарон ничего не сказал, пока они шли к мосту. Все молчали. Мелакис понес Шарона, Афора взяла кресло. Печаль следовала за ними, тихий Расмус был рядом с ней, а Мэл и Веспус шагали в конце.
Веспус был прав, стражи порядка разогнали толпу, но Печаль все еще ощущала на себе взгляды, пока они спускались по мосту в Раннон. Она держалась середины, двигалась медленно, помня о нефритовой воде далеко внизу. Но даже это не мешало ей думать о раннонце, что шел за ней, следить за его каждым шагом.
Допустим, это был Мэл Вентаксис, вернувшийся из мертвых. Он был прав, метка и одежда были убедительны. И он был похож на портреты. Он вернется домой, Харун выздоровеет, и она больше не будет канцлером. Никогда.
Что-то в ней напряглось, она замерла.
— Что такое? — спросил Расмус, но она покачала головой и зашагала снова.
Она не хотела быть канцлером. Так почему мысль, что он заберет ее место, вызывала странные ощущения?
— Карета всего одна? — голос Веспуса разогнал ее мысли.
Шарон дождался, пока близнец поместят его в карету, и ответил:
— Да, остальные уехали в Летний замок. О гостях нас не предупредили. Но мы пришлем одну за вами, когда приедем.
Веспус застыл, Печаль подавила улыбку. Было приятно в чем-то выиграть у Веспуса.
Веспус повернулся к ней, сверкая глазами, и Мэл снова встал между ними.
— Хорошо… то есть, спасибо, — исправился Мэл. — Мы подождем в башне на риллянской стороне ее прибытия, да, лорд Веспус?
— Долго? — сказал Веспус, голос был натянутым, ледяной гнев в глазах выдавал его.
Печаль дала Шарону ответить:
— Четыре часа? Два мы будем ехать туда, и два — карета к вам.
— И еще два на наш путь к вам. И канцлер к тому времени давно прибудет.
Кивок Шарона был блаженством.
— Можно взять лодку, — сказал Веспус, взглянув на Афору. Она кивнула.
— Мы подождем, — сказал Мэл Печали. — Все хорошо.
Веспус хмуро посмотрел на него, но Мэл улыбался Печали.
Печаль знала, что должна предложить что-то в ответ на его решение, но не могла себя заставить, все еще не придя в себя от случившегося у реки, в гостинице, на мосту. Она смогла неловко кивнуть, смотрела, как кучер сложил кресло Шарона и прикрепил к карете сзади, а потом она забралась внутрь и подвинулась для Расмуса.
Веспус сжал плечо сына.
— Расмус поедет с нами, — сказал он.
— Но он — посол Раннона, — сказала Печаль, кучер захлопнул дверцу и сел на свое место. Расмус посмотрел ей в глаза с мольбой.
— Пусть атташе Корриган проведет время с отцом, — сказал Шарон. — Он присоединится к нам в Летнем замке. Поехали, — он постучал по крыше кареты, и Печаль услышала, как хлестнул кнут.
— Шарон, что…?
— Нам нужно поговорить о делах государства, это нельзя делать при риллянине, даже дружелюбном, — Шарона было едва слышно за шумом колес. — Что произошло, пока вы были одни? — он кивнул на листья на платье, и Печаль убрала их, пока отвечала:
— Он сказал, что хотел бы, чтобы доказательств хватало, но и он бы не доверял на нашем месте. И он… — она хотела рассказать, что он спас ее, но решительный вид Шарона заставил ее передумать. Шарону не нужно было знать это. Но все утро было таким запутанным, что, если бы ей кто-то сказал, что черное — это белое, она бы поверила.
— Не знаю, кто этот мальчик, но это не Мэл Вентаксис. Это невозможно. Мэл мертв, так уже восемнадцать лет. Это правда. Мы не должны забывать это.
Она уставилась на него.
— Ты же не думаешь, что это он? — он склонился, глядя ей в глаза.
Она не могла смотреть ему в глаза.
— У него есть метка. Там, на шее. Одежда… Шарон, у них есть одежда. И он как на портретах…
— Ради Граций, — рявкнул Шарон. — Ты просто хочешь, чтобы это был он.
— А что такого? Найти брата, причину, по которой Раннон сломлен, а отец зависим, живым — плохо? — ответ Печали тоже был резким.
— Так вовремя, Печаль? Из всех дней именно сегодня.
— Годовщина падения.