Империя зла
Шрифт:
– Ладно, я пошла, - она осторожно начала высвобождать руку, стиснутую длинными крепкими пальцами урода, и каждую минуту ожидая, что эти пальцы вцепятся ей в шею.
Ей стало совсем не по себе, когда вдруг заметила, что холодные немигающие его глаза пристально рассматривают ее сверху вниз.
Серафину снова начало трясти. Может быть, почувствовав что-то, человек выпустил ее руку. Она опрометью бросилась к шоссе и, оглядываясь, долго видела неподвижно стоящую у кромки леса черную фигуру.
* * *
Нагнувшись,
– А-ах!
– услышала она за спиной голос соседки.
– Как не стыдно только!
Не отвечая, Серафина вытащила ключ и стала отпирать дверь.
– Под утро, и в таком виде! Посмотрела бы Клавдия Семеновна, кого выкормила! А ведь как родную дочку лелеяла...
Серафина захлопнула дверь перед соседкиным носом и долго еще слышала, как та кричала в коридоре:
– А за квартиру-то уже, между прочим, полгода не плочено! Управдом приходил, грозился!..
...Не раздеваясь, Серафина ничком повалилась на диван. Два дня она боялась высунуть нос на улицу. Сидела дома, и ее трясло, как в лихорадке. Стоило зажмурить глаза, как перед мысленным взором, словно в нескончаемой ленте ужасов, проносились жуткие картины недавних событий.
Через день пришел управдом. После короткого, но бурного разговора Серафине приказали выметаться.
– Послушайте, да куда же я пойду?
– взмолилась она.
– Не мое дело. Квартира давно уже числится, как пустующая, хозяйка с дочкой умерли. Меня тоже по головке не погладят за то, что здесь разные проходимки живут.
– Да я и есть хозяйка после тети, та самая Серафина Хожиняк, что записана в вашей книге!
– вскричала Серафина.
Управдом с жалостью посмотрел на нее, как на больную.
– А где документы, твои, милочка? Почему я должен верить всяким на слово? Вот бумага из милиции - черным по белому. Умерла эта самая Серафина Хожиняк.
Все приготовленные фразы так и остались у нее на кончике языка.
– Документы, милая, документы, - управдом выразительно пощелкал пальцами.
– А то быстро в милицию отведу, там разберутся.
Управдом забрал ключи и ушел. Уходя, предупредил:
– До утра. В семь часов приду запирать квартиру.
...Серафина сидела в полном оцепенении. Не было ни мыслей, ни чувств; Куда идти? Обхватив в беспредельном отчаянии голову руками, она упала лицом в подушку. Кажется, она даже задремала, когда сквозь сон что-то донеслось до ее слуха. Вскочила, как подброшенная пружиной. Прислушалась. Кто-то настойчиво пытался открыть входную дверь...
Инстинкт самосохранения оказался сильнее страха. Серафина бросила к окну, рванула на себя раму... Мгновение - и она на подоконнике.
...Чьи-то сильные руки схватили ее за ноги и стащили на пол.
Щелкнули наручники.
– Вот чертова девка! В огне
– Укоротить ее на одну десятую, чтоб не лезла, куда не след!
– с непонятной злобой проговорил рябой милиционер с широким тупым лицом.
Другой, высокий и довольно крайивый, с погонами лейтенанта, гневно взглянул на рябого, и тот сразу замолчал.
– А, так вы с теми заодно, - понимающе протянула Серафина и больно получила от лейтенанта по губам.
– Пошла, пошла, - рябой стал невежливо толкать ее в спину.
Для порядка арестованной сунули под нос казенную бумагу:
– Вот ордер на арест.
Еще двое милиционеров конвоировали ее спереди и сзади. В коридоре на шум снова высунулась соседка.
– Забираете?
– понимающе кивнула она.
– Пора, пора! Докатилась девка без присмотра, дома не ночует, а вчера рваная пришла, как под полком солдат побывала...
Не успела она договорить, как Серафина обернулась и плюнула ей в лицо. Задохнувшись, сплетница откинулась назад, а Серафину вывели на улицу и усадили в черную "Волгу". Двое сели у нее по бокам, двое - впереди. "Волга" рванулась с места и быстро промчалась по оживленным в этот предвечерний час улицам города. Глядя в окошко, Серафина ни о чем не думала, потому что думать не было больше сил. Она сидела, повесив голову, и молчала. Правда, она ожидала, что привезут ее в управление милиции, но почему-то этого не случилось. К ее вящему изумлению машина выехала за город и помчалась по шоссе.
– Куда вы меня везете?
– Серафина вертела головой, тщетно пытаясь определить, куда они едут.
– Сиди, сиди, - недружелюбно пробурчал ее охранник.
– Что вы хотите со мной сделать?
– в ней вдруг проснулся страх.
– Как говорится, он слишком много знал, - прокоментировал сидящий за рулем и отчего-то засмеялся.
Смех этот арестованной совсем не понравился.
– Может, вы меня убить хотите без суда и следствия?
– Много будешь знать, - скоро состаришься!
– равнодушно сказал один из охранников, и зачем-то пребольно ткнул кулаком ей в бок.
У Серафины не осталось сомнений, что везут ее на заклание, а милиционеры, быть может, вовсе и не милиционеры, а переодетые бандиты.
Ехали довольно долго. По часам на руке одного из охранников Серафина видела, что время приближается к семи вечера. Вдруг "Волга свернула на проселочную дорогу, проехала еще несколько минут и остановилась.
– Вылезай!
– скомандовал шофер.
Серафине помогли выбраться. Она огляделась и обмерла от ужаса, увидев ту же самую свалку, жуткие воспоминания о которой все еще не изгладились из ее памяти. При Дневном свете свалка имела вид еще более неприглядный. О грандиозных масштабах ее приходилось только догадываться.