Иногда полезно иметь плохую память
Шрифт:
— Ты что — через плечо ему заглядывал? — удивилась его спокойному, уверенному тону Юлька. — Вот! Мысль! Ведь он выбросил клочки коробки в урну у дверей ЗАГСа! Надо поехать туда и порыться!
Макс поморщился и покачал головой.
— Скажи мне, умная девица, — только и сказал он, — стал бы адвокат выбрасывать в урну это указание, пусть даже изорванное в клочья?! Зачем он стал бы это делать? Чтобы ты с максимальным удобством смогла его прочитать?
— Ни фига себе — с максимальным удобством! — возмутилась Юлька. — Клочки мелкие-премелкие. Но при желании
Можно сложить их вместе и прочитать.
— Конечно, возможно все, — с философским смирением признал Макс. — Невозможно только прочитать что-то на бумаге, на которой ничего не написано.
Юлька некоторое время осмысливала сказанное им, потом ее губы медленно растянулись в улыбке.
— Макс, ты что, стер эту надпись? — спросила она, не веря своим ушам. — Черт, это вполне в твоем духе! Ты решил улучшить подарок мне на свадьбу и стер то, что написал там отец. Чтобы коробка была как новенькая, да?!
Мать не выдержала и рассмеялась. Макс смущенно хмыкнул.
— Ты уж слишком плохо обо мне думаешь, — заверил ее он. — Во-первых, я никогда не позволил бы себе вскрыть коробку, как это сделал в ЗАГСе адвокат. Во-вторых, откуда я знал, что там что-то написано? Если снаружи ничего не было, кроме фабричных надписей — названия, «Made in France» и тому подобного?
— А в-третьих, — прервала его Юлька, — теперь ты твердо уверен, что в коробке не было надписей? Откуда же у тебя такая уверенность? Я сейчас сойду с ума, а вы так спокойны!
Сначала вы говорите — были указания, были надписи. Потом — не было указаний, не было надписей..
— Не было, потому что коробка, которую разорвал адвокат, была другая, — ошарашил ее неожиданным известием Макс.
Юлька моргала, глядя на него, и не совсем понимала, почему это имеет какое-то значение для нее. Потом до нее понемногу дошло.
— Постой! — неуверенно произнесла она — Другая коробка, говоришь? А… Где же та? Настоящая? На ней ведь были надписи?
— Думаю, да! — кивнул Макс. — Но самой коробки нет.
— Как — нет? — тупо спросила Юлька, переводя взгляд с Макса на мать. — Куда же ты ее дел? В смысле — коробка была другая, а духи — те же самые?
— Те же самые, — клятвенно сложил руки Макс. — Я купил точно такие же! «Бушерон»!
— А… — Юльку так и заело на этом звуке.
Способность логически рассуждать вернулась к ней только некоторое время спустя. — А, прости меня, зачем же ты покупал точно такие же?
Тебя что — отцовский вариант не устраивал?
— В том-то и беда, что он устраивал не только меня, — горестно признался он. — Представь себе, что любая женщина не отказалась бы от таких духов!
— И ты их кому-то подарил? — спросила невероятно уязвленная Юлька.
— Не я! — поспешил оправдаться Макс. — Мамочка! Прихожу я однажды домой, от тебя, кстати, шел… И вижу — сидит моя мамочка на кухне, пьяным-пьянешенькая… С дня рождения пришла, у их главврачихи было пятидесятилетие. Ну и по случаю такого юбилея весь роддом ужрался в стельку, не исключая санитарок и уборщиц. Спирт лился рекой. Мамочка
«Что ты так переживаешь, все равно, наверное, мне подарить хотел на день рождения?» — «Не тебе, — говорю, — а одной девушке…» Она извинилась и сказала, что девушке я могу подарить точно такие же, она отдаст мне деньги, которые она собрала главврачу на подарок. Там как раз был миллион — столько, сколько стоят эти духи, не меньше, слава богу!
Юлька едва переводила дыхание, Надежда Сергеевна закурила вторую сигарету, из чего дочь сделала вывод, что она невероятно волнуется. "Вот как, мамочка? — удивилась она. — Тебя эти деньги тоже как-то задели? Конечно, такая сумма, о чем речь! Но только не видать нам этих денег, как собственных ушей… Надо было собраться трем таким людям, как папа, я и Макс, чтобы все что угодно пропало бесследно. Значит, теперь эта коробка у главврачихи.
Веселая будет история, если она прочтет и заберет себе деньги… Только вот догадается ли она, что означает эта надпись? Что же там было написано? Упоминались ли там деньги или просто называлось место, куда я должна была за ними наведаться?"
— Надо немедленно найти эту коробку! — не переводя духа, сообщила Юлька свое решение. — Не может быть, чтобы ее уже выбросили! Коробки из-под духов не выбрасывают, а хранят! Держат в них флаконы, верно, мам?
Она обернулась к матери за поддержкой, и та кивнула. Макс тоже кивнул, признавая ее правоту.
— И вот что еще ты мне скажи… — Юлька помедлила, прежде чем задать этот вопрос. — Когда я рассказала тебе… — она покосилась на мать, — о том мертвом человеке, ты не понял, о ком идет речь?
— Да что ты! — испуганно замахал руками Макс. — Ведь ты же его описала очень приблизительно, попробуй-ка узнай. Да еще он сказал мне, что тут же уедет из Москвы… А видел я его накануне вечеринки, так что думал, что он уже давно в Швеции. И кроме того… — он поежился словно от холода, — кроме того, я и в мыслях не держал, что его тут могут убить.
— Никто не держал! — мрачно отозвалась Юлька. — И конечно, ты и в мыслях не держал, что его подарок может быть таким ценным?
— Клянусь!
— Ладно, не клянись… — Юлька вдруг улыбнулась, почти против своей воли. — Знаешь, я вдруг представила себе твое состояние сегодня в машине, когда ты услышал рассказ о деньгах, которые должен передать неизвестный посланник в день моей свадьбы… Ты сразу понял, что это ты?
— А как же! Меня как громом ударило, и я сразу понял, что этот человек что-то задумал.