Искушение фараона
Шрифт:
Боль немного улеглась, но не прошла совсем. «Это значит, что она не вынула булавку из восковой куклы, – в ужасе думал Гори. – Ну, воткни ее еще глубже недрогнувшей рукой, потом поверни, чтобы металл сильнее вошел в воск, и оставь так – жертва станет слабеть и терять силы. – С огромной осторожностью он поднялся, охая при каждом движении и крепко прижимая руки к животу. – И лучше мне уже не станет, – мрачно подумалось Гори. – Боль будет накатывать и слегка отступать, но не пройдет совсем». Он потянулся к амулету, что иногда носил на спине как противовес
Добравшись до дома градоправителя, Гори сразу прошел к себе. Он упал на постель, и ему удалось забыться тяжелым беспокойным сном. Когда он проснулся, над ним склонялся Антеф и с тревогой вглядывался в его лицо. Гори схватил друга за руку.
– Позови ко мне местного лекаря, Антеф, – попросил он, и тот, взволнованно что-то пробормотав на бегу, бросился прочь из комнаты. А Гори остался ждать его возвращения. Он лежал, то впадая в забытье, то вновь приходя в себя, в зависимости от того, насколько сильными были приступы боли. Когда к его постели подошел лекарь в сопровождении Антефа и хозяина дома, Гори сделал попытку чуть приподняться.
– Я – царевич Гори, сын царевича и лекаря Хаэмуаса, – шепотом произнес он. – Осматривать меня нет нужды. Меня поразил неизлечимый недуг, вызывающий сильную боль в животе, и я призвал тебя, чтобы ты приготовил мне крепкой маковой настойки в таком количестве, чтобы мне хватило на несколько недель.
– Но, царевич, – запротестовал лекарь, – если я сделаю, как ты требуешь, предварительно не осмотрев тебя, ты можешь по ошибке или недосмотру принять слишком большую дозу, что вызовет смертельный исход. А я не хочу брать на себя такую ответственность.
«Ответственности боится и градоправитель», – подумал Гори, глядя, как хозяин дома в тревоге маячит где-то за спиной Антефа.
– Тогда отдай настойку моему слуге, – предложил он, и ему пришлось собрать все оставшиеся силы для того лишь, чтобы произнести вслух эти нехитрые слова. – Мне необходимо завершить здесь одно дело, а если меня будут мучить невыносимые приступы боли, я не смогу заниматься работой. Если хотите, могу продиктовать своему слуге особый документ, в котором будет подтверждено, что с вас двоих снимается любая ответственность за то, что в дальнейшем произойдет со мной.
И лекарь, и градоправитель облегченно вздохнули, но сразу же устыдились своих чувств.
– Царевич, если бы ты предупредил меня раньше, я поручил бы своему лекарю неотлучно находиться при тебе днем и ночью, – воскликнул градоправитель. – Приношу свои извинения, что нерадиво выполнял свои прямые обязанности.
– Твоей вины в этом нет! – выпалил Гори, собрав в кулак оставшиеся силы. – Просто прошу: сделайте все, как я сказал. Антеф, проследи. – И он, закрыв глаза, отвернулся в другую сторону.
Он слышал, как Антеф проводил лекаря и хозяина дома, после чего, видимо, лишился сознания, поскольку следующее, что он увидел перед собой, было лицо друга, который держал Гори за руку и пытался поднести к его губам чашу. Гори уловил прогорклый запах маковой настойки. Осторожно он отхлебнул из чаши, а потом протянул руку Антефу, ища опоры.
– Помоги мне сесть, – сказал он.
Антеф поддержал его, потом наклонился совсем близко к другу. Гори чувствовал, как он пристально всматривается в его лицо.
– Что с тобой, Гори? – спросил он, явно сдерживая волнение.
Никогда еще Гори не доводилось слышать, чтобы Антеф называл его по имени, и на него накатила теплая волна благодарности другу за его надежность, за верность, ни о чем не спрашивающую и ничего не подвергающую сомнению.
– Она хочет меня убить, – ответил он. – И это у нее получится, вот только я обязательно должен вернуться домой живым. Антеф, я непременно должен вернуться живым!
– И вернешься, – серьезно произнес Антеф. – Говори, что я должен делать.
– Немедленно, нынче же вечером отправляйся в Обитель Жизни. Маковую настойку оставь мне. Обещаю, все до капли выпивать не буду. – Наркотик уже начинал действовать, и боль притупилась, но вместе с ней притупилась и способность соображать. Гори старался побороть снотворное действие зелья. – Библиотекарь должен был подготовить для тебя несколько свитков. Перепиши их поскорее и возвращайся только тогда, когда закончишь работу. Я же нынче вечером непременно должен отправиться осматривать гробницу. Тебе удалось сегодня разузнать что-нибудь новое?
– Нет, все говорят одно и то же: никто из тех, с кем я встречался, никогда не слыхал ни о Табубе, ни о Сисенете, ни о Хармине.
– Так я и думал. – Гори рывком поднялся и сидел на постели свесив ноги. – А теперь иди, Антеф, и выполняй то, что я сказал. Пришли сюда стражника, мне необходима помощь. Мне хотелось бы провести более подробное исследование, но, боюсь, время истекает. Надо возвращаться домой.
Он послал слугу сказать градоправителю, что не может принять его приглашение на праздничный пир, прекрасно понимая, что тем самым озадачивает и наверняка расстраивает хозяина дома. Потом, опираясь на могучее плечо стражника, он вышел из своих покоев прямо на теплый красноватый свет предзакатного солнца и направился к носилкам.
Недолгий путь в библиотеку они миновали быстро и без приключений. Хотя маковая настойка подействовала, все равно каждый толчок, каждый поворот причинял Гори сильнейшую боль во всем теле. Собравшись с силами, он обменялся несколькими фразами с библиотекарем, а потом опять впал в легкое забытье. Время теперь превратилось для него в липкую тягучую массу. Гори казалось, что он раскачивается в носилках уже многие часы, что его сны и грезы неким таинственным образом переплетаются с окружающей действительностью, пропитанной жаром, но вот наконец он почувствовал, что опускается на землю, и, отдернув занавеску, увидел воина, готового прийти ему на помощь.