Из истории анархизма в Восточной Европе в 40-х годах
Шрифт:
Интенсивная эмиграция тех, кто уцелел, продолжалась до 1950 — 1951 гг.; после этого были только отдельные случаи. Спасшиеся от террора создали Союз болгарских анархистов в изгнании и Национальную конфедерацию труда Болгарии за рубежом.
* * *
В Восточной Германии, занятой Советскими войсками и включенной в Советскую зону оккупации, центром попыток возрождения анархистского движения стал город Цвиккау в Саксонии [27]. Здесь в 1945 г. вокруг рабочего-металлиста Вилли Елинека сложилась группа, состоящая из бывших членов Всеобщего рабочего союза — Единой организации [28] и анархо-синдикалистского Свободного рабочего союза Германии. Члены группы начали с установления контактов. Они разослали по имеющимся у них спискам адресов письма, приглашая прежних активистов к сотрудничеству. Вскоре им удалось завязать связи с единомышленниками из трех городов Советской зоны оккупации, а также с анархистами из Западных зон — Гамбурга, Мюльгейма, Киля и т.д. С июня 1946 г.
Основные силы членов группы были направлены в этот период на изготовление и распространение бюллетеня, поиски множительной техники (печатных машинок) и бумаги. Однако они пытались даже помогать своим товарищам в Западных зонах, в частности, Гильдии либертарных книголюбов в Гамбурге. Им удавалось сравнительно дешево покупать книги в Советской зоне и перевозить их на запад Германии, где можно было продать дороже; выручка шла целиком на финансирование гильдии. Туда же был переправлен печатный станок, спрятанный членами Всеобщего рабочего союза — Единой организации в Цвиккау после прихода нацистов к власти; анархисты Западных зон печатали на нем журнал «Бефрайунг» («Освобождение») [30].
Через В. Елинека анархисты Цвиккау пытались также развернуть работу на производстве. Он был почти единогласно (95 % голосов) избран председателем производственного совета автомобильной фабрики, на которой работал. Елинек вступил также в официальное Объединение свободных немецких профсоюзов и принял участие в качестве делегата в межрегиональной профсоюзной конференции в Хемнице. Выступая на ней, В. Елинек повторил старое требование немецких анархистов и «коммунистов рабочих Советов»: особые политические организации рабочего движения (партии) должны быть устранены как лишенные смысла. Многие делегаты встретили его речь аплодисментами. Впоследствии он вынужден был оставить пост председателя производственного совета, поскольку отказывался вступить в компартию, а позднее — в Социалистическую единую партию Германии (СЕПГ). Тем не менее, Елинек сохранял популярность среди своих коллег по работе [31].
С начала 1946 г. группа в Цвиккау развернула агитацию против планов объединения коммунистической и социал-демократической партий в СЕПГ и против вступления в эту объединенную партию анархистов. В «Письме ко всем анархистам» от 4 февраля 1946 г. группа заявляла: «Нам всем хорошо известно, что с объединением КПГ и СДПГ вожди обеих партий надеются приобрести большее влияние, естественно, для самих себя. Таким образом, наверху идет борьба за кормушку, а внизу — вечная борьба между непримиримыми противоречиями, между огнем и водой. И представьте себе нас в самой гуще. Нет, в этой куче нам делать нечего. Или вы хотите отдать критику этого действия... на откуп лишь буржуа да нацистам? Нет, внутри рабочего класса должна быть группа, которая указывает путь из болота. И эта группа должна сохранять свою одежду незапятнанной... Да, товарищи, указать путь должны мы!» [32].
Часть бывших анархистов все-таки присоединилась к созданной в апреле в Советской зоне СЕПГ как «объединенной партии рабочего класса». Анархисты Цвиккау надеялись, что это объединение окажется нестойким, но ошиблись в своих расчетах.
В сложившейся ситуации, когда Советские оккупационные власти усиленно покровительствовали СЕПГ и ее притязаниям на гегемонию, восточногерманские анархисты вынуждены были ограничиться, в первую очередь, собиранием сил, укреплением своих организационных структур и теоретическим анализом нового социального и политического положения, сложившегося после войны. В сентябре 1947 г. группа в Цвиккау должна была признать, что движение находится в состоянии застоя: удается привлечь лишь малое число молодых людей, не хватает бумаги для издания книг и брошюр и т. д. Недостаточная активность нового (с января 1947 г.) информцентра движения в Мюльгейма вызвала в июле критику цвиккаусцев и побудила предложить реорганизацию работы. По мнению В. Елинека, нельзя было просто начать там, где анархисты были остановлены в 1933 г. Сильное движение могло возникнуть только при условии открытости и решимости. Задача создания прочной организации не могла быть в данный момент приоритетной. Елинек призвал к тому, чтобы структуры движения обладали максимальной гибкостью и способностью приспосабливаться к быстро меняющимся обстоятельствам [33].
В 1947 г. в анархистских кругах Германии разгорелись дискуссии о стратегии и тактике движения в новых условиях. Ветеран анархо-синдикализма Р. Роккер по настоянию своих друзей выпустил брошюру, в которой предложил отказаться от воссоздания Свободного рабочего союза и перенести работу на коммунальный и муниципальный уровень. По существу, речь шла об идее этапов и стадий борьбы, которая отвергалась в классическом анархизме. По замыслу Р. Роккера, в сложившейся ситуации следовало вести борьбу за федералистскую децентрализацию Германии, передачу властных и решающих функций на местный уровень. В соответствии с его идеей, анархистам надлежало активно работать в муниципалитетах, профсоюзах и кооперативах, создав при этом особый Союз федералистов (или Союз либертарных социалистов) с собственным издательством и журналом, привлекая способных и квалифицированных людей. Это был своеобразный путь эволюционистского «муниципального социализма», постепенного развития коммунального и муниципального сектора экономики и т. д. [34].
Склонявшееся к реформизму крыло немецких анархистов во главе с Х. Рюдигером восторженно встретило идеи Р. Роккера. С резкой критикой выступили живший в лондонской эмиграции блестящий художник-карикатурист Дж. Олдей и старый активист Р. Острайхер. По инициативе Дж. Олдея еще в августе 1946 г. была создана Интернациональная группа Бакунина (ИГБ), которая издавала в эмиграции бюллетень «Анархист» и видела свою задачу в возрождении анархистского движения в Германии и других странах, работала среди немецких военнопленных и в голодных бунтах. ИГБ выдвигала цель «уничтожения любой государственности и создание свободной от господства коммуны на основе системы Советов». Группа полагала, что в сложившихся условиях «классовая борьба может вестись только индивидуально и небольшими группами, поскольку подлинно революционные организации не станут терпеть ни государственный социализм, ни государственный капитализм». Дж. Олдей, возглавлявший немецкую секцию ИГБ, предложил перестроить анархистское движение в Германии на основе системы нелегальных «троек». Он резко отвергал любое участие в политике, в том числе на муниципальном уровне, как реформизм. Идеи «муниципального социализма» Р. Роккера воспринимались им как путь к «коллективному капитализму», при котором сохраняется эксплуатация человека человеком. Вместо «союза всех федералистов», с точки зрения Олдея, был необходим новый Союз Спартака — боевая организация антиавторитарных социалистов, «коммунистов рабочих Советов» и анархистов на анархо-коммунистической основе, состоящая из автономных ячеек, без внутренней бюрократии и слепой дисциплины [35].
В феврале 1948 г. Дж. Олдей вышел из ИГБ и весной того же года создал собственную организацию — Союз Спартака с печатным органом «Рэтеанархист» («Анархист Советов») и группами в Голландии, Италии, Швейцарии, Великобритании и Германии. Только на немецкой территории действовало около 60 групп, преимущественно в Советской оккупационной зоне. В том же году они были ликвидированы советской госбезопасностью [36].
В полемике между сторонниками и противниками предложений Р. Роккера группа в Цвиккау заняла промежуточное положение, призывая к более спокойному, терпимому и сдержанному тону дискуссии. В брошюре Р. Роккера ее привлекла блестящая и последовательная критика большевизма. Но даже если в Западных зонах некоторые из его идей могут быть осуществлены, то в советской зоне это было невозможно. В письме цвиккаусцев, опубликованном в информационном бюллетене, говорилось: «Ситуация в различных зонах слишком различна... До сих пор еще не высказался ни один товарищ из Восточной зоны. А за другими товарищами мы не признаем права предписывать нам какие-либо линии нашей деятельности. Это касается как Роккера, так и Группы Бакунина или товарища Фельдман. Если первый требует сотрудничества с профсоюзами, то это следует отвергнуть. Мы не хотим сотрудничать, но хотим быть членами и влиять на других коллег в нашем духе. Если тов(арищ) Ф(ельдман) отождествляет членство с сотрудничеством, то она на ложном пути». Группа В. Елинека пыталась продолжать работать внутри профсоюзов в качестве оппозиции, утверждая, что анархисты, «последовательно и бескомпромиссно» критикуя диктатуру «бонзократии», могут приобрести сторонников и, в случае исключения из профсоюзов, «уйдут не одни» [37].
Положение анархистов в Советской зоне оккупации ухудшалось. С самого начала они вынуждены были работать нелегально, о каком-либо официальном разрешении со стороны оккупационных властей не могло быть и речи. Но до поры до времени их не преследовали активно. Еще в 1947 г. группа в Цвиккау утверждала, что «существует разница между нынешними организациями здесь и при нацистах. Там было самоубийством высказать свое мнение, здесь же все еще существует некоторая свобода слова на собраниях членов» (в профсоюзах) [38].
Пользуясь отсутствием прямых репрессий, группа в Цвиккау расширяла сеть контактов в Восточной зоне, перепечатывала и распространяла публикации ИГБ. Анархисты подвергали резкой критике отсутствие реальных гражданских свобод под прикрытием «народной демократии» — системы «разрешенных» партий, положение, при котором народ «должен только работать — и голодать». Они обвиняли СЕПГ в стремлении отменить выборы и установить единоличную политическую власть, превратить «замаскированную диктатуру» в диктатуру «пролетариата» на сталинский лад. При этом они осуждали и парламентаризм, поскольку, как и «диктатура пролетариата», он служит «инструментом господства» и «средством сохранения эксплуатации» [39].