Как футбол объясняет мир.Невероятная теория глобализации
Шрифт:
В своей книге журналист Джимми Берне излагает весьма показательную историю, относящуюся к началу эпохи Франко. В 1943 году «Барселона» встречалась с «Реалом» в полуфинале Кубка Генералиссимуса. За несколько минут до начала игры в раздевалку «Барселоны» зашел начальник службы государственной безопасности. Он напомнил игрокам, что многие из них совсем недавно вернулись в Испанию из эмиграции после амнистии. «Не забывайте о том, что некоторые из вас играют только благодаря великодушию властей, простивших вам недостаток патриотизма». Намек был более чем очевиден. Каталонцы проиграли с невероятным счетом 1:11, потерпев самое крупное поражение за все время существования команды.
Это была лишь одна из множества любезностей, оказанных диктаторским режимом мадридскому «Реалу», который отблагодарил
Этот парадокс - гонения и успехи - порождает один из самых щекотливых вопросов политической истории футбола. Умберто Эко сформулировал его так: «Возможна ли революция на воскресном футбольном матче?» Для «Барселоны» это особенно непростая тема. Болельщики этого клуба любят похвастать, что стадион дает им возможность выразить недовольство режимом. Вдохновленные присутствием 100000 единомышленников, они могут без опаски выкрикивать такие лозунги, какие не осмелились бы произнести даже вполголоса на улице или в кафе. Это достаточно распространенный феномен. Многие движения сопротивления начинались на футбольных стадионах. Болельщики «Црвены звезды» Драза, Крле и другие белградские футбольные хулиганы способствовали свержению Слободана Милошевича. Празднества на площадях Бухареста по случаю выхода сборной Румынии в финал чемпионата мира 1990 года переросли в восстание против коммунистического диктатора Николае Чаушеску и его жены. Движение, приведшее к падению режима Альфредо Стресснера в Парагвае, тоже возникло на спортивной почве.
Но когда болельщики «Барселоны» с гордостью говорят о революционном духе «Камп Ноу», они не в состоянии вразумительно объяснить, почему Франко не раздавил клуб. Он мог сделать это с легкостью, поскольку в его распоряжении имелся эффективный полицейский аппарат. Однако Франко не пошел по стопам Примо де Ривера, грозившего уничтожить «Барселону» в 1920-х годах, а предпочел не обращать внимания на звучавшие в его адрес оскорбления. Он никогда открыто не оправдывал эту политику терпимости, но его цель была достаточно ясна: дать каталонцам возможность расходовать свою политическую энергию в относительно безопасном для существующего режима месте.
«Барселона» позволяла Каталонии выпускать националистический пар, и это всех устраивало. Франко никогда не сталкивался с серьезной оппозицией со стороны каталонцев. В отличие от басков, другого национального меньшинства Испании, страдавшего под гнетом диктатуры Франко, каталонцы не создавали фронты освобождения, не похищали президентов мадридских банков и не взрывали бомбы на автобусных остановках. А болельщики «Барселоны» никогда всерьез не протестовали против засилья в руководстве клуба апологетов Франко. Каталония не бунтовала, а занималась делом. Экономическая политика диктатуры способствовала бурному развитию промышленности в Барселоне и прилегающих районах. В 1950-1960-х годах сюда в поисках работы приехали тысячи и тысячи переселенцев с юга Испании. Промышленная мощь и сопутствующее ей материальное благосостояние отвлекали от мыслей об ужасах гражданской войны и притеснениях.
Говоря о своих национальных особенностях, каталонцы объясняют, что им свойственна уникальная черта, которую они называют setiy. В переводе это означает нечто среднее между прагматизмом и благоразумием. Это наследие предков, средиземноморских купцов, - ведь бизнесмены больше всего ценят политическую стабильность. (Классический пример seny: каталонцы настаивают на том, чтобы их язык преподавался в университетах и чтобы все надписи на уличных вывесках были на каталонском. Его можно встретить всюду, за исключением разделов недвижимости во многих каталоноязычных газетах: национализм не должен препятствовать бизнесу.) Еще каталонцы говорят, что нет seny без rauxa, как нет «инь» без «ян». Это еще одна национальная черта - импульсивность или вспыльчивость. Благодаря этой особенности каталонцы столь упорно сражались с Франко во время гражданской войны и всегда слыли воинственным народом.
Стремился к этому Франко или нет, но «Барселона» способствовала созданию устойчивого равновесия между seny и rauxa. Один спортивный обозреватель рассказал мне такую притчу. Двое преступников, томящихся в одной из франкистских тюрем, решают бежать на волю. Они планируют время побега таким образом, чтобы успеть посмотреть встречу между «Барселоной» и мадридским «Реалом» на «Камп Ноу». Им сопутствует удача, и они смотрят матч, завершающийся победой «Барселоны». Теперь у них есть все, что нужно для счастья: свобода и триумф любимой команды. Будь они героями какого-нибудь американского фильма, они бы незамедлительно отправились на поиски новых приключений. Но они поступают не как голливудские актеры, а как каталонские мужчины. Излеченные «Барселоной» от своей rauxa, они возвращаются в тюрьму.
III
Грань между страстью и безумием довольно тонка. Бывший нападающий «Барселоны» Христо Стоичков постоянно переступает ее. В молодости он однажды устроил в родной Болгарии массовую драку во время матча. За бешеный нрав и неспособность контролировать себя Болгарская футбольная федерация дисквалифицировала его пожизненно. Однако он был слишком хорошим игроком и пользовался слишком большой любовью, чтобы навсегда покинуть футбольное поле. Вняв мольбам общественности, лишившейся великого кумира, федерация сократила срок дисквалификации до одного года. С возрастом он так и не угомонился. За четыре года в «Барселоне» рефери удаляли его 11 раз. Он не только кричал им в лицо, но и наступал им на ноги. За несколько месяцев до того как я посетил его в Вашингтоне, округ Колумбия, где он играл последний сезон, Стоичков устроил потасовку в товарищеском матче со студентами колледжа. Для него понятие «товарищеский» не содержит особого смысла. Во время игры он пнул первокурсника сзади в подкате обеими ногами с такой силой, что сломал ему кость. Треск был слышен даже на трибунах.
Но необузданность далеко не основное качество Стоичкова. Ему присуще невероятное обаяние. По результатам опроса он оказался самым популярным игроком «Барселоны» всех времен. Отчасти этой популярностью он был обязан своим успехам на поле. В 1990-1994 годах он забил в матчах за клуб 104 гола. Этот эксцентричный футболист, то обворожительно деликатный, то отвратительно грубый, внес немалый вклад в достижения «Барселоны». В 1994 году Стоичков удостоился звания лучшего европейского игрока года. Каталонцы обожали его также и за то, что он разделял их страсть - и необоснованные ожидания, несправедливые требования и чрезмерный критицизм, сопутствующие этой страсти. «Мои коллеги ленивы, бестолковы и алчны», - пожаловался он однажды. Как и каталонцы, Стоичков считал, что они должны играть ради идеи, а не ради денег.
Немногие игроки-каталонцы могут похвастаться столь же пылкой приверженностью политической идеологии клуба, в основе которой лежит ненависть к мадридскому «Реалу». Стоичков однажды заявил: «Я всегда буду ненавидеть мадридский "Реал" и скорее провалюсь сквозь землю, чем соглашусь играть за него. Меня вообще тошнит, когда заходит речь об этом клубе». Он фанатично предан идее каталонского национализма. Перед встречей сборных Болгарии и Испании на чемпионате мира 1998 года Стоичков вывесил на балконе своего гостиничного номера каталонский флаг. Он пообещал, что наденет под футболку майку с призывом к отделению Каталонии от Испании. Такие жесты, бурно приветствовавшиеся в Барселоне, способствовали разжиганию сепаратистских настроений. Стоичков выступил с инициативой не отдавать каталонских игроков в сборную Испании, а послать на чемпионат мира собственную национальную сборную. Барселонские газеты писали, что он является сторонником Партии независимости Каталонии, находящейся на левом фланге каталонского националистического движения.