Камень Света
Шрифт:
Приготовления к путешествию заняли большую часть дня. Я бродил из лавки в лавку во дворе замка, словно во сне. Похоже, что требовались сотни вещей. Требовалось перековать Эльтару и мою вьючную лошадь, Танара. Потом надо было посетить кладовые и запастись провизией в дорогу: сырами и орехами, сушеной олениной, яблоками и бисквитами, такими жесткими, что их нужно было размочить в пиве или виски и уж потом есть, не рискуя переломать себе зубы. Эти жизненно важные напитки я перелил в двенадцать дубовых фляжек и осторожно разместил на широкой спине Танара вместе с мехами с водой. Я боялся, что поклажа окажется слишком тяжелой для гнедого
Мерин забеспокоился только тогда, когда я навьючил на него длинный лук и связки стрел, так как собирался охотиться в лесах по дороге в Трайю. Однажды, в битве у Красной горы, его ранило стрелой в бок, и Танар никогда об этом не забывал. Я попытался уверить его в том, что мы отправляемся на поиски чаши, что прекратит всякие войны, а вовсе не на очередную битву. Впрочем, мой вид опровергал успокоительные речи, которыми я потчевал лошадь. Отец настоял на том, чтобы я выехал как рыцарь Меша, и, чтобы оказать ему уважение, я запасся всем необходимым. По закону, рыцарь, покидавший наши земли в одиночку, не мог носить алмазные доспехи, так как он вызвал бы ненужную зависть или стал бы легкой мишенью для грабителей, привлеченных сверканием ценных камней. Вместо них я надел кольчугу из серебристой стали, а поверх сияющих колец натянул черное сюрко с вышитым лебедем и семью звездами. Также я взял с собой длинное боевое копье и пять метательных и, конечно же, кэламу, подаренную мне отцом на тринадцатый день рождения. Тяжелый боевой шлем с узкими прорезями для глаз и серебряными крылышками по бокам я решил не надевать, пока не покину замок.
Потом пришлось потратить часа два на то, чтобы со всеми попрощаться. Я быстро забежал к мастеру-плотнику в его лавку, полную опилок и деревянных заготовок. Плотник – толстый веселый человек, любивший посмеяться – был хорошим мастером и когда-то сделал раму для портрета деда. Мы поговорили о нем немного: о сражениях и мечтах Элькамеша. Плотник пожелал мне счастливого пути и посоветовал быть осторожным с ишканами. Такой же совет я получил от Лансара Раашару, сенешаля отца. Этого человека с печальным лицом я любил, как родного. Он долго напутствовал меня, говоря, что следует следить за речами среди ишканов, словно среди врагов.
– Они горячие головы и могут превратить твои собственные слова в оружие, обернув его против тебя.
– Лучше так, чем отравленные стрелы из чаши.
Лорд Раашару потер обветренное лицо и поднял голову, с удивлением глядя на меня.
– Ты разве не говорил с Азару?
– Я не видел его с тех пор, как мы расстались на пиру.
– Тогда тебе следует знать принц Сальмелу не мог покушаться на тебя вчера. Он и его свита встретились мне по дороге в лесах ниже от Кураша в то время, как на вас напали.
– Ты уверен в том, что это был он?
– Так же, как в том, что ты – Вэлаша Элахад.
– Хорошие новости! – Я не хотел думать, что Сальмелу пытался убить меня. – Ишканы – это ишканы, но прежде всего они – валари.
– Да, но ишканы все-таки ишканы, так что будь осторожен, пересекая горы, хорошо?
С этими словами он хлопнул меня по плечу так, что кольца кольчуги звякнули, и попрощался.
Меня огорчило, что я не смог отыскать ни Мэрэма, ни мастера Йувейна. По словам мастера Тадео, оставшегося в апартаментах братьев, оба покинули замок в великой спешке рано утром, пока я спал. Должно быть, что-то произошло между ними и лордом Харшей, так как тот тоже отбыл вместе с дочерью и фургоном и, говорят, очень гневался. Но, похоже, про меня не забыли. Мастер Тадео вручил мне запечатанное письмо, подписанное Мэрэмом. Я сунул белый бумажный квадратик за пояс сюрко, рассчитывая прочесть его позже.
Теперь оставалось только попрощаться с семьей. Азару настаивал на том, чтобы встретиться со мной у восточных ворот замка, там же собирались быть мама, бабушка и братья. Держа под уздцы Эльтару, я ждал их во дворе, где лаяли собаки и дети играли в лучах заходящего солнца. У каждого был для меня подарок и пара напутственных слов.
Мэндру, свирепейший из моих братьев, пришел первым. Как обычно, он сжимал меч тремя оставшимися пальцами левой руки. Ходили слухи, что он даже спит с ним, а не со своей молодой женой, чем, вероятно, и объясняется отсутствие у них детей. На мгновение я решил, что Мэндру подарит мне свое оружие, но потом заметил, что в правой руке он держал какую-то вещь его драгоценный точильный камень, сделанный из спрессованной алмазной пули. Он отдал мне сверкающий серый камень.
– Держи меч острым, Вэль. Никогда не поддавайся врагу.
С этими словами брат обнял меня. Потом настала очередь Рэвара, он отдал мне свое любимое метательное копье и уступил место Джонатэю. Мой мечтательный, вечно погруженный в себя брат подарил мне шахматы, сделанные из редкого черного янтаря и слоновой кости – он любил играть в них во время длительных военных походов. Его спокойная жизнерадостная улыбка говорила мне, что большая игра под названием «поиски камня Света» непременно должна быть выиграна.
Настала очередь Йарашэна попрощаться со мной. Он подошел с таким видом, будто все жители замка сейчас наблюдали за его гибкими сильными движениями. Горделивый не менее, чем Азару, он не был наделен его добротой, чистотой и врожденным благородством, хотя и считал, что мог бы стать лучшим королем, чем старший брат. Йарашэн держал в руках прекрасно сделанную копию «Вэлькэриада», его любимой книги из «Сэганом Эли».
– Помни историю Кэлькамеша, братишка, – добавил он, вручая мне дар и обнимая.
Кэршар отдал мне свой охотничий лук. Я чувствовал, что уже скучаю по этому сильному прямодушному воину, который никогда не сомневался в том, что верно, а что нет, и всегда мог отличить доброе от злого.
Я перевел взгляд на Азару, стоявшего рядом с матерью и бабушкой. Брат шагнул ко мне.
– Прошу, прими. – Он снял с шеи шнурок со счастливым медвежьим когтем и надел его на меня. – Доверяй своему сердцу – у тебя великое сердце, Вэль.
Потом молча хлопнул меня по плечу. Слезы в его глазах говорили о многом.
Наверняка он думал, что меня убьют в неизвестной земле, далеко от родного дома. Наверное, мама тоже так думала. Хотя она была сильной, храброй женщиной, она плакала, прощаясь, и протянула мне дорожный плащ, который, как я знал, ткала в подарок мне на день рождения. Ей пришлось трудиться всю ночь, чтобы закончить его: тонкая черная шерсть была покрыта богатой серебряной вышивкой, а серебряная же застежка была выполнена в форме звезды. Эта вещь, сделанная любящими руками, защитит меня от холода в самые ненастные ночи.