Книга откровений
Шрифт:
«Ты будешь свободен».
После всего, что было, в это невозможно поверить.
Он почти боялся этого.
Всю ночь он не сомкнул глаз, расхаживая на цепи взад и вперед и поддерживая ее, как обычно, рукой. Ему почему-то было трудно свыкнуться с предстоящим освобождением, а может, он просто не мог себе этого позволить, страшась разочарования. Мысли путались у него в голове, порождая хаос из разных вариантов… Скорее всего это просто новая, изощренная пытка, которую женщины придумали для него, - теперь они сменили физическое воздействие на психологическое. Да, скорее всего так и есть. Но ведь она объявила об этом с явным
Казалось, прошло всего несколько мгновений с тех пор, как женщина принесла ему кофе и фрукты. Ему было достаточно одного только взгляда на ее руки - сильные, но изящные, с квадратно подпиленными ногтями, - чтобы определить, что перед ним Астрид. Хотя сама она больше не интересовала его. Он пытался заметить какое-нибудь отклонение от привычного распорядка, изменение в ее настроении, хоть что-нибудь, что подсказало бы ему, что они готовятся его выпустить. Ничего.
Вскоре после завтрака дверь распахнулась, и в комнату ворвалась женщина в плаще с капюшоном. Она неуклюже побежала к нему, сотрясая пол. Затем вдруг остановилась на некотором расстоянии от него, как будто вспомнив, что что-то забыла, и решив вернуться. Хотя ее ноги под плащом не были видны, он знал, что колени ее соприкасаются, а носки ботинок повернуты внутрь: Мод.
– Я видела представление, - тихо сказала она.
– Тебе понравилось?
– О да, да. Очень.
– С тобой все в порядке?
– он попытался заглянуть ей в глаза.
– Они наказали тебя?
Она отвернулась к двери.
– Я должна идти.
Вновь оставшись один, он лег на подстилку. Кажется, Мод не знает о том, что его освобождают. Но это ничего не доказывает. Может, ей и не скажут. Неопределенность мучила его. От недосыпания болели глаза.
Приблизительно в середине дня, когда он задремал, дверь снова открылась и появилась вся троица. Он сел, потер глаза. С утра небо потемнело и в комнате было сумрачно.
К нему подошла Гертруд, в руках она держала его одежду, в которой он был в день похищения. Все было чисто выстирано и аккуратно сложено. Гертруд с помощью Астрид подняла его на ноги, сцепив ему руки за спиной наручниками. Слева стояла Мод со склоненной к плечу головой. Гертруд достала из-под плаща что-то вроде серебряной отмычки и расстегнула защелку на кольце, продетом в его крайнюю плоть. Вынув кольцо, она протянула его Астрид, а та положила его в маленькую черную коробочку, которую принесла с собой в комнату. Он оглядел рваное отверстие в крайней плоти. Заживет ли оно когда-нибудь.
Гертруд начала одевать его, натя1гув сначала трусы, потом спортивные брюки и носки. Затем надела на него ботинки и завязала шнурки. Отрешенность, в которой она находилась в прошлый вечер, испарилась бесследно. Она все делала быстро, четко, без всяких сантиментов, так что он даже и не думал сопротивляться. Как ребенок, позволил ей одеть себя. Становилось очевидным, что они собираются отпустить его, но все же некая неопределенность витала в комнате, как легкий туман, затрудняющий видимость. Он еще не был до конца уверен, что с ним будет. Боялся произнести хоть слово, стараясь не спугнуть надежду.
Когда Гертруд застегивала пуговицы на его рубашке, он вдруг понял, что у него свободны руки.
Как только его одели, ему предложили на выбор: либо он хорошо себя ведет и они лишь надевают ему на голову колпак, либо делают укол, как раньше, чтобы он отключился. Он выбрал колпак.
Вперед вышла Астрид.
– Все в порядке. Тебе не надо меня предупреждать, -сказал он.
Астрид взяла колпак, а он тем временем бросил последний взгляд на женщин. Так он их и запомнил, как будто на фотографии, застывшими во времени и пространстве: плечом к плечу с Астрид стояла Гертруд со сложенными под грудью руками; слева от нее в глубине комнаты стояла Мод - со склоненной головой, как будто не в силах смотреть на него. Голые, щербатые, пыльные доски пола, освещенные серым светом дня.
Его проводили вниз по двум лестничным пролетам. Вместо того чтобы повернуть внизу направо, в сад, его повели прямо, затем свернули сначала направо, потом налево, и, вместо того чтобы, как он ожидал, выйти наружу, они оказались в просторном внутреннем помещении. Было прохладно, пахло сырой землей и парафином. Наверное, гараж или какой-то склад, подумал он. Слышалось шуршание плащей, ощущалось какое-то движение вокруг него, но никто не произносил ни слова. Раздался звук открываемого ключом замка. Потом его втолкнули в микроавтобус. Он понял, что это микроавтобус, по раздвижной двери и металлическому рифленому полу. Снаружи послышался странный звук, что-то среднее между причитанием и завыванием. Только позже он понял его происхождение, но к тому времени они уже ехали. Конечно, это завывала Мод. Это могла быть только она. Наверное, узнала, что его отпускают, или ей сказали, что она не поедет с ними. Опять ее обидели, отнеслись к ней с пренебрежением.
Ему было трудно сидеть, поддерживая равновесие, из-за скованных за спиной рук. Когда машина тронулась, он завалился на бок, одной из женщин пришлось поддерживать его. Он подумал, что у них, наверное, с собой есть заряженный шприц, так, на всякий случай. Первые минут десять были сплошные повороты и колдобины на дороге. Он подумал, что дорогу, очевидно, ремонтируют. Затем в течение довольно долгого времени дорога была гладкой и слышался шум оживленного транспортного движения. Наверное, ехали по шоссе. Пару раз он слышал, как женщина, сидящая рядом с ним, что-то прокричала другой, ведущей машину, но из-за ее скороговорки и шума мотора не понял ни слова.
Они въехали в район городской застройки, так, во всяком случае, ему показалось. Почти каждые полминуты машина притормаживала. Очевидно из-за светофоров либо пробок на дорогах. Неужели уже час пик? Хорошо бы определить марку машины по звуку работающего мотора. Он знал людей, которые могли это делать. Но сам он плохо разбирался в машинах…
Наконец после часа езды они остановились. Послышался резкий щелчок ручного тормоза, но мотор продолжал работать. Одна из женщин открыла заднюю дверцу машины. Сначала с него сняли наручники, потом освободили ноги. Хотя у него на голове все еще был колпак, он почувствовал запах выхлопных газов. Ему помогли выбраться из машины, и он понял, что под ногами у него трава.