Когда вернется папа… История одного предательства
Шрифт:
«Если они пытаются напугать меня, у них ничего не выйдет», — думала Антуанетта. И хотя в ее голову закралась тень сомнения, сможет ли она сделать что-нибудь еще, Антуанетта спокойно спросила:
— Что я должна делать дальше?
— Просто помогай нам понемногу. Мы скажем тебе, что нужно делать в процессе работы, — ответила одна из сестер, которая была ответственной за весь персонал в этой палате. А потом она добавила с ободряющей улыбкой: — Кажется, пока ты справляешься прекрасно.
Антуанетта помогала мыть полы, убирать постели и переодевать старых женщин в чистую одежду. В процессе изнурительной работы она пыталась поговорить
Антуанетта испытывала сильное отвращение к некоторым привычкам, которые были почти у всех пациенток. Она часто видела, как малыши играют с содержимым своих подгузников, используя его как тесто. Здесь было то же самое, только вместо малышей так вели себя старухи. Разумеется, это было не очень приятно, особенно когда они не только тыкали туда пальцы и размазывали по постели, но и вытряхивали все содержимое из подгузника с поразительной тщательностью и аккуратностью.
— Интересно, — Антуанетта обратилась в отчаянии к одному из медбратьев, — почему они становятся такими ловкими и старательными, когда бросаются в нас чем попало, и такими неуклюжими, когда в тех же руках оказывается еда?
Медбрат улыбнулся и стал вытирать очередное морщинистое лицо, покрытое остатками обеда.
День пролетел как одно мгновение, и с его окончанием пришло возрастающее чувство самоудовлетворения. Антуанетта так давно не чувствовала себя нужной. Последний раз это было, когда отец находился в тюрьме и матери понадобилась ее поддержка. В конце дня Антуанетта удивила ответственную медсестру, когда сказала, что хочет прийти сюда снова.
Антуанетта работала в этой палате уже несколько недель. Она стала увереннее в себе и чувствовала тепло в груди каждый раз, когда какое-нибудь лицо озарялось улыбкой, узнавая ее. Она быстро привыкла к неприятному запаху и начала уважать медсестер, работающих здесь. Эта работа была не только изнурительной, но иногда и опасной. Было легко недооценить резвость этих беззубых старух, и твердые челюсти часто оставляли ужасные синяки на кистях рук.
Вскоре Антуанетта знала всех пациенток по именам, хотя многие не могли запомнить ее имени. Она помогала кормить женщин, умывать их и менять постельное белье. Работая, Антуанетта постоянно улыбалась, а иногда грозила пальцем, когда видела пятна на простынях, которые нужно было снова менять.
— Ах, озорница, снова набедокурила, — говорила она.
Антуанетта научилась умело уворачиваться, когда эти восьмидесятилетние создания капризничали и бросались тем, что первым попадалось под руку, или плевались.
И что самое важное, Антуанетта чувствовала себя частью команды.
По вечерам, когда она уставшая возвращалась в палату, ей по-прежнему приходилось играть в карты. Ее компаньонки думали, что Антуанетту посылают туда на работу за какую-то провинность, а она не собиралась их переубеждать и охотно принимала их сочувствие. Выпив на ночь чая, изнеможенная Антуанетта падала в постель, и никакой скрип зубов, храп или крики не могли ее разбудить.
Глава 34
Полусонная, Антуанетта осторожно исследовала языком свои десны. Что-то было не так. Чего-то не
Она видела, что происходило с пациентами из других палат, когда у них болели зубы. Госпиталь приглашал зубного врача, чтобы удалить беспокоивший зуб. Персонал уже давно понял, что быстрое удаление было проще и дешевле, чем пломбирование многочисленных дырок, появлявшихся от плохого питания. Удерживать возбужденного пациента больше нескольких секунд, чтобы врач осмотрел дырку в зубе, было занятием, на которое добровольно не соглашался никто из персонала. Для большинства пациентов слова «открой широко рот» и «больно не будет» были всего лишь пустым звуком.
Каждое утро в их спальню привозили тележку, на которой стояли стаканы с водой, где плавали зубные протезы. На каждом висел ярлык. Прежде чем отвести женщин в ванную комнату, дневные дежурные вставляли плохо подходящие по размеру зубные протезы в открытые рты. Как-то раз после этого утреннего ритуала Антуанетта спросила медсестру, почему так много женщин, которым чуть за тридцать или даже еще меньше, носят зубные протезы. Медсестра прозаично ответила, что от жидких успокоительных лекарств десны становятся рыхлыми и зубы портятся. Кроме того, за зубными протезами легче ухаживать, объяснила она, и они спасают пациенток от зубной боли. Казалось, ее совсем не заботило это очередное унижение человеческого достоинства бедных беспомощных пациенток.
Антуанетта решила, что не допустит, чтобы у нее был полон рот лошадиных искусственных зубов, и не даст больничному зубному врачу с девизом «удалять, а не лечить» приблизиться к ней. У нее осталось немного денег, и ей очень хотелось пойти к частному врачу, который ставил ей коронки. Она сказала, что хочет поговорить со старшей сестрой, и решила все ей объяснить.
Антуанетта ожидала, что на ее пути возникнет множество преград, и очень удивилась, когда этого не произошло.
— Да, нужно заменить коронку, — согласилась старшая сестра, увидев торчащую часть зуба. — Если у тебя есть деньги, чтобы заплатить врачу, я не вижу никаких проблем. Единственная сложность — тебя придется сопровождать туда и обратно. Я это улажу, Антуанетта.
Через несколько часов сестра сообщила ей хорошую новость. Одна из медсестер из палаты для слабоумных старух согласилась сопровождать ее к врачу в свободное от работы время.
— Я сама позвоню врачу, — предложила старшая сестра, — а потом организую машину «скорой помощи», чтобы отвезти тебя туда.
Она и не подозревала, чего будет стоить ее любимой пациентке этот добрый жест.
«Скорая помощь» припарковалась на улице около входа в приемную врача, не оставляя никаких сомнений, откуда прибыла эта пациентка. Хотя медсестра, сопровождавшая ее, была одета в обычную одежду, а Антуанетта не носила больничной униформы, зубной врач был прекрасно осведомлен, что к нему приехала пациентка из госпиталя для душевнобольных.