Контракт
Шрифт:
– Присаживайтесь, мисс Эллиот.
Мое сердце бешено заколотилось. Неужели ему наконец-то удалось убедить Дэвида меня уволить? Я знала, что он пытался это сделать с первой же недели, как начала на него работать. Я старалась даже не дышать. Я не могла лишиться этой работы. Она была нужна мне.
Я присела, прежде чем мои ноги бы отказали, и прочистила горло.
– Какие-то проблемы, мистер ВанРайен?
Он жестом показал расстояние между нами.
– То, что мы обсуждаем в офисе, надеюсь, останется в тайне?
– Да, сэр.
Он кивнул и потянулся к чашке, молча отпив глоток.
– Мне нужно
Я была смущена. Он никогда не говорил со мной о чем-то, разве что выкрикивал свои распоряжения.
– Все в порядке?
Он глянул по сторонам, выглядя при этом непривычно нервозным. Я воспользовалась минуткой, чтобы изучить его, пока он собирался с мыслями. Он был невероятно красив. Ростом более шести футов, широкоплечий с узкой талией – он был примером того, как вынудить костюм хорошо сидеть. Преимущественно он был гладко выбрит, хотя иногда, как например сегодня, у него была одно- или двухдневная щетина, которая подчеркивала его уверенный профиль. Его светло-каштановые волосы по бокам были коротко стрижены, но более длинные на макушке, образуя чубчик, отчего на лоб спадала прядка. Несовершенство, которое делало его еще более совершенным. Он дергал за нее, когда был взволнован, как делал, например, в данный момент. Его рот был широким, зубы ярко белыми, а губы такими полными, что, уверена, им завидовали многие женщины. Он поднял на меня свои орехово-карие глаза, расправил плечи, вновь взяв себя в руки.
– Мне нужно кое о чем вас попросить. Данной просьбой я возлагаю на вас большую ответственность. Мне нужно знать, что вы заслуживаете моего доверия.
Я моргнула на него. Он хотел о чем-то меня попросить? Он меня не увольняет? По моему телу пробежала слабая дрожь облегчения, а я немного расслабилась.
– Конечно, сэр. Все, что в моих силах.
Его взгляд остановился на мне. Я никогда не замечала, как в его глазах переливались цвета в свете ламп – сочетание серого, зеленого и синего. Чаще они бывали очень темными от гнева, и его взгляд никогда не задерживался на мне дольше секунды или двух. Казалось, с мгновение он изучал меня, затем кивнул.
– Мне нужно, чтобы сегодня вечером вы пришли по этому адресу. Сможете быть там к семи?
Я посмотрела на карточку, отмечая, что, судя по адресу, это находилось недалеко от дома, в котором я буду навещать Пенни после работы. Однако, чтобы быть по указанному адресу к семи мне придется провести с ней меньше времени.
– Какие-то проблемы? – спросил он, при этом его голос был лишен привычной враждебности.
Я подняла на него взгляд и решила быть честной.
– У меня назначена встреча после работы. Не уверена, что успею к семи.
Я ожидала его ора. Взмаха руки и требования отменить все свои планы, чтобы быть там, где он сказал, к семи. Я была шокирована, когда в ответ он лишь пожал плечами.
– В семь тридцать? В восемь? Вам удобно?
– Семь тридцать подойдет.
– Ладно. Увидимся в семь тридцать. – Он встал на ноги, давая понять, что эта странная встреча подошла к концу. – Я позабочусь, чтобы мой консьерж знал о вашем приходе. Он направит вас прямо наверх.
Я чуть не ахнула. Его консьерж? Он приглашал меня к себе домой?
Я растерянно встала со стула.
– Мистер ВанРайен, все в порядке?
Он посмотрел
– С вашей помощью так и будет, мисс Эллиот. – Он взглянул на свои часы. – А теперь прошу меня извинить, мне нужно быть на встрече в час дня.
Он подхватил свою чашку:
– Спасибо за кофе и ваше время.
Он вышел, а я осталась таращиться ему в след, гадая, не попала ли в параллельную вселенную.
Ни разу за весь тот год, что я на него работала, он не говорил мне «спасибо».
Что, черт возьми, происходит?
Глава седьмая
КЭТРИН
Я СТОЯЛА НА ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЕ УЛИЦЫ от дома мистера ВанРайена, уставившись на возвышающееся передо мной высотное здание. Оно было пугающим и кричащем о богатстве – нависающее над городом строение полностью из тонированного стекла и бетона напоминало мне мужчину, живущего в нем. Такое же холодное, отдаленное, недостижимое. Взглянув на него, меня слегка передернуло, задумавшись, зачем я тут.
Это здание было в десяти минутах ходьбы от частного дома, поэтому я пришла вовремя. Визит к Пенни сегодня был не из лучших: она была расстроена и взволнована, отказываясь есть или говорить со мной, в итоге мне пришлось уйти раньше. Я была разочарована. Всю неделю она хорошо себя чувствовала, я надеялась, что и сегодня будет также; что у меня будет возможность пообщаться с ней как обычно, но этого не произошло. Наоборот, только добавилось еще нервотрепки в этот и без того странный день. Я покинула частный дом в подавленном состоянии, не понимая, зачем иду на встречу с мистером ВанРайеном.
Мистер ВанРайен.
Одним своим приглашением сегодня к себе домой он уже смутил меня. Весь остаток дня его поведение было не менее странным. Вернувшись со своей встречи, он попросил принести еще одну чашку кофе и сэндвич.
Попросил!
Не требовал, не иронизировал или же хлопал дверью. Он просто остановился у моего стола и вежливо попросил ланч. И даже сказал «спасибо». Снова. Оставшуюся часть дня он не выходил из своего кабинета до самого ухода, перед этим остановившись и спросив есть ли у меня его визитка. На мое промямленное «Да» он кивнул в знак благодарности и ушел, не хлопая дверью.
Я была совершенно озадачена, нервы натянуты, а живот скручен в узел. Я понятия не имела, что буду делать в его доме, а еще меньше зачем все это.
Сделала вдох и постаралась успокоиться. Был лишь один способ узнать. Я расправила плечи и пересекла улицу.
Мистер ВанРайен открыл дверь, и я постаралась не пялиться: мне никогда не доводилось видеть его в повседневной обстановке. Исчезли сшитый на заказ костюм и накрахмаленная белая сорочка, которым он отдавал предпочтение. У себя дома он ходил босиком и был одет в джинсы и теплую рубашку с длинными рукавами. Почему-то мне захотелось хихикнуть от вида его длинных пальцев ног, но я сдержала странную реакцию. Он жестом пригласил войти, отступив в сторону и пропуская меня в квартиру. Принял у меня пальто, и мы оказались стоящими напротив друг друга. Никогда не видела, чтобы он испытывал неловкость. Потерев затылок, он прочистил горло: