"Короли без короны"
Шрифт:
Король смотрел на молодого офицера, не веря ни глазам своим, ни ушам. Если бы речь шла о провинциале, он мог бы решить, будто молодой человек не понял. Но Бретей, который был образцовым придворным еще при его брате и, строго говоря, никогда не отличался особой щепетильностью, не мог не понять смысл его слов. Ответ шевалье означал одно -- решительный отказ. Но отказывать королю было несказанной дерзостью. Нет, не дерзостью, поправил себя король, преступлением.
С минуту Генрих разглядывал наглеца, размышляя, что лучше, приказать отправить ослушника на веки вечные в Бастилию или без
И все-таки Генрих не собирался оставлять дерзость Бретея безнаказанной. Как истинный сын своей матери, его величество быстро пришел в себя и улыбнулся.
– - Служить мне на полях сражений -- это прекрасно. Я счастлив, что среди моих подданных встречается подобная доблесть. Ее высочество достаточно поведала мне о ваших подвигах, полковник, и я нахожу, что они достойны награды. Я возвращаю вам Бретей, граф. Однако здесь есть одна тонкость. Некогда король Карл Седьмой лишил вашего предка графского достоинства за участие в заговоре, -- почти с нескрываемым удовольствием проговорил Генрих.
– - И если я сделаю вас графом де Бретей, это будет означать, что мой предшественник был неправ и что заговора вовсе не было. Я не могу нанести подобный удар престижу государя, Бретей, но коль скоро вы заслуживаете награды, я возвожу в графское достоинство Саше. Отныне вы граф де Саше, шевалье де Бретей. Примите мои поздравления, полковник.
Молодой человек побледнел. Быть лейтенантом, капитаном и даже полковником де Саше было нормально. Быть графом де Саше было глупо. Но быть графом де Саше и шевалье де Бретеем -- было и вовсе абсурдно. "Меня засмеют", -- обреченно понял офицер. Новоиспеченный граф смотрел на короля и думал, что Валуа всегда отличались редкой мстительностью и мелочностью.
От Генриха не укрылось замешательство молодого человека и на душе полегчало. Дав понять "счастливому" дворянину, что аудиенция окончена, король отмахнулся от молодого человека словно от назойливой мухи и повернулся к нему спиной. Александр склонился перед этим свидетельством королевской немилости и вышел из кабинета. Напрасно граф де Саше утешал себя тем, что титул есть титул, даже если от него на целое лье разит до отвращения новым гербом -- каким образом он добрался до дворца Релингенов, Александр не помнил. Разгневанная Аньес ждала объяснений.
Молодой человек устало привалился к стене, подбирая слова ответа. Принцесса Релинген требовательно вопросила:
– - Так как, сударь, вас можно поздравить с титулом пэра или вы всего-навсего герцог?
– - Ни пэр, ни герцог, ни даже граф де Бретей, -- устало ответил шевалье.
Аньес обратила, наконец, внимание на состояние молодого человека. Бледный, уставший, он выглядел так, словно целую неделю провел в осажденный крепости без всякой надежды на помощь извне.
– - Чем же вы так не угодили его величеству?
– - с недоверием переспросила принцесса.
Молодой человек поднял голову.
– - А разве я должен был угодить королю?
– - очень медленно и четко проговорил он.
– - Мне казалось, речь шла о моей женитьбе на Соланж. Или вы опять передумали, мадам?!
Глаза шевалье засверкали.
– - Меня зовут Жерар, мадам, и я боевой офицер. А что до шевалье Александра, так он уже пять лет как умер, погребен и на его могиле установлен огромный камень. И я не собираюсь его воскрешать, даже если он это я.
Несколько мгновений офицер и принцесса испепеляли друг друга взглядами, силясь понять, что они только что наговорили друг другу и что друг о друге думали. Как человек военный, Жерар первым пришел в себя.
– - Все очень просто, мадам, -- вновь заговорил он.
– - Его величество предложил мне службу при дворе, а я ответил, что мое призвание -- это военная служба. Тогда король по своей доброте напомнил, что мой предок лишился графского титула за участие в заговоре, поэтому он не может сделать графством Бретей, но возведет в графское достоинство Саше. Таким образом, я граф Жерар де Саше, шевалье де Бретей, а если будет на то Божья воля, то и сеньор Азе-ле-Ридо. Вот и все...
В первую минуту Аньес с облегчением перевела дух, во вторую подумала, что не ждала подобной мелочности от короля. Хотя, что еще ждать от сына итальянской банкирши?
– - Ну что ж, граф, -- проговорила, наконец, принцесса Релинген, -- графский титул все равно остается графским титулом, и, по крайней мере, теперь вам с Соланж не придется кланяться каждому встречному дворянчику и пропускать их вперед в церкви. Ну, а во-вторых, теперь у вас есть еще одно основание взять на шпагу герцогство, чтобы у его величества не появилось искушения возвести в герцогское достоинство Саше. И знаете, возможно, некогда Бретеи и лишились графского титула, но вот герцогское достоинство у них никто не отнимал.
Молодой человек невольно усмехнулся.
– - Он никогда не пойдет на это, мадам... слишком уж он обозлен...
– - О Боже, злой король -- это что-то из детской сказки, -- пренебрежительно заметила Аньес.
Какие бы сплетни не ходили по Турени о новоявленном графе де Саше, но под церковными сводами лошского собора прозвучали те самые слова, которые уже десять столетий произносились при церемонии венчания:
– - Берешь ли ты, Александр-Франсуа-Жерар...
Да, сплетни ходили разные. За последние три десятка лет Саше так часто переходило из рук в руки, что обитатели провинции не успевали запоминать имена своих новых соседей, да и прежде Турень не знала никаких дворян де Саше. Таким образом, титул молодого человека казался соседям до отвращения новым, а происхождение графа неясным. И все же дамы склонны были прощать шевалье сомнительное дворянство, полагая, что молодость и красота должны больше радовать молодую жену, чем старые пыльные грамоты, подтверждавшие происхождение их владельца от короля Дагобера.