Красота по-русски (Я подарю тебе любовь)
Шрифт:
Еще пять дней назад он не знал о существовании Елены Алексеевны Невельской. Вернее, она для него была абстрактной журналисткой, а сегодня вдруг стала реальной женщиной. Пока он не знал ее, все в его жизни казалось наполненным и достаточным – она уехала сегодня, и Денис почувствовал пустоту.
Захотелось курить.
Денис давно, много лет назад, бросил, и с тех пор ни разу не тянуло, не думалось о сигарете даже в самые трудные моменты жизни, а сейчас он даже вкус дыма ощутил.
Сигареты в доме имелись. На втором этаже, в баре для гостей, Арбенин держал несколько пачек разных сортов. Поставив кружку
Взяв сигареты, Денис порылся в шкафу, достал длинную дубленку, морозит все-таки, и курить на балконе будет холодно. Потом подумал, что не обойдется одной сигаретой, и достал унты.
Унты в профилактически-лечебных целях он приобрел давно, несколько пар. Если ступня и голень замерзали на холоде, то тут же появлялась тягучая выматывающая боль по всей ноге, аж до ягодицы. И ныла, болела несколько дней, не давая продыху, да так, что и сидеть становилось невмоготу, и ногу никуда не пристроить, как ни поворачивай.
Унты спасали на работе. В цехах тепло, но двери хлопают непрерывно, и тянет по полу сквозняком ледяным, да и по участку ходить в холода удобно.
Денис обулся в унты и прикинул, если уж так утеплился и полезет на третий этаж не на пять минут, надо бы прихватить чего-нибудь горячего, и вернулся в кухню.
Он хорошо устроился – термос крепкого черного чая и плед прихватил на всякий случай. Никакой, понятное дело, панорамы и близко не видно, просто темень, простирающаяся до подсвеченного очень далеко на горизонте московской трассой более светлого края неба.
Тишина. Даже птицы не поют – холодно. Шумит еле слышно где-то поезд.
Тишина.
Денис прикурил и закашлялся – совсем отвык. Затем сделал пару глотков чаю, вдохнул поднимающегося на морозце ароматного пара, затянулся второй раз, уже получая удовольствие. Он посмотрел на огонек сигареты, зажатой между пальцев, спрятанных в перчатку. Перчатки он тоже предусмотрительно надел, и шапочку вязаную.
Нельзя мерзнуть.
Сигарета белела на черном фоне невидимых пальцев, подмигивая огоньком.
Денис начал курить в училище…
Он покачал головой – не надо о былом! Еще раз отпил чаю, затянулся.
Тряси тут головой не тряси, отгоняй прошлое не отгоняй, а точно знал, что и заснуть не сможет, и остановить не сможет давно задвинутое в глубины памяти, намеренно не вспоминаемое, загнанное жестким приказом в другую жизнь, которая осталась в прошлом и умерла там.
Получается, не умерла. И не отболела. Совсем, оказывается, не отболела.
Это из-за Лены. Она перевернула сегодня весь ход его жизни, к которому Денис привык за долгие годы, как грядку давно заброшенную перелопатила, готовя под новую рассаду. Ничего не навязывая, она запустила в его нутро свою маленькую сильную ручку и открыла проржавевший люк, из которого хлынуло все вперемешку – и грязное, зловонное, застоявшееся, и хорошее-доброе, и то, что Арбенин и от себя-то самого прятал, и то, чего не боялся.
Мужчина затянулся, огонек пыхнул, подмигнув.
Денис начал курить уже в училище.
В школе не курил и не пил, даже не пробовал. Ему незачем было самоутверждаться среди сверстников подобным образом, завоевывая авторитет, а «слабо» так и вообще не про него, в ту пору Денису Арбенину все было «не слабо». И испытывать его на этот предмет добровольцев не находилось.
В школьные годы спортсмен, разрядник, крупнее и выше всех ровесников, невозмутимый и спокойный до «отморожения», как говаривала их классная, Денис не нуждался ни в каких дополнительных самостях и утверждении себя. За обманчивой неторопливостью скрывались невероятной быстроты реакция и умение в секунды ориентироваться в ситуации. Что, в сумме, и помогло с выбором профессии, о котором он степенно и уверенно сообщил родителям. В Рязанское военное училище ВДВ Арбенина приняли с распростертыми объятиями, только не целуя. Вот там он и закурил, и пить научился с друзьями-курсантами, что не мешало ему показывать наилучшие результаты в роте.
Да и друзей истинных, на всю жизнь, приобрести именно там довелось – Вадима, Сашку и Ваньку.
Э-эх! Развеселое было времечко, невзирая на непомерные нагрузки.
Правда, с девушками у него трудно складывалось.
А казалось бы! Москвич коренной, симпатяга здоровый, добрый, надежный, как Кремль, лучший курсант училища, выставочный экземпляр генофонда страны, мечта любой барышни, а уж барышни провинциальной – и говорить нечего!
Да только как до знакомства доходило – ни тебе слова, полуслова, мычал что-то невразумительное, смущался и злился на себя. У мужиков уж по две-три подруги сменилось, секс практически регулярный, а он все «бе-ме», руки за спину.
Но на этот случай и имелись лучшие друзья, которые помогли расстаться с «девственностью» во всех отношениях, подсунув разбитную деваху, с которой Денис и прокувыркался три увольнительных дня вместо того, чтобы ехать домой к родителям. Оно вроде бы и замечательно, и познавательно, и «поздравляем со вступлением», да только барышня многоопытная, когда он уходил, посмеиваясь сказала:
– Теля ты, Денис, теля! Ни черта не умеешь, за что девушку надо хватать, не знаешь, как приласкать и завести тоже. Хорошо хоть у тебя «агрегат» всем мужикам на зависть и всегда «честь отдает», с этим тебе повезло. Ладно, научу всему, так и быть.
Учиться у нее Денис не стал и больше не встречался с гейшей образованной. Месяца через три познакомился с Галей.
Долго ухаживал, руководствуясь наставлениями друзей опытных, и остался у девушки в первый раз, когда Галины родители уехали куда-то на несколько дней.
Старался, а как же! Но вот засада, все у него в голове про «теля» крутилось. Галя посмеялась необидно и за год их отношений сама всему обучила, вызывая легкую настороженность своими умениями.
Надо было жениться.
Это как устав – священно! Во-первых, все курсанты перед выпуском торопятся жениться, мало кому улыбается в дальнем гарнизоне без женщины сидеть. А во-вторых, у них с Галей все к этому и шло прямым паровозом.
Но перед самой свадьбой и выпуском из училища Галя вдруг призналась Денису, что встретила другого, иностранца какого-то. Где встретила, черт знает, в Рязани в то время этого добра вроде как не водилось, но нашла где-то.
Повинилась, поплакала, просила простить и сгинула из его жизни. Денис простил, чего уж, да и понимал со всей ясностью, что любить-то не любил. Неприятно, но боли сердечной и обиды не переживал. К тому же закончили они училище – и тут в стране такое началось!