Круг Матарезе
Шрифт:
– Заглавная буква В, вот что мы нашли, – быстро проговорил Талейников, стараясь не упустить собственную мысль. – Их стратегия предполагала вывоз золота и серебра из Санкт-Петербурга еще задолго до революции. – Василий прикоснулся к листку бумаги, лежавшему на столе перед адвокатом. – Вы сами только что подсказали мне это, Генрих. Ворошин должен был разработать легенду для себя и своей семьи, причем очень тщательно и аккуратно. Так что же он сделал? Он начал подготовку к побегу и вывозу средств на пять или шесть лет раньше, чем я предполагал. Я уверен, что если найти документы, касающиеся прошлого Верахтенов, то из них мы узнаем, что вначале герр
Внезапно адвокат нахмурился.
– Его жена, – тихо произнес он.
– Что с его женой?
– Она родом не из Мюнхена, а из Венгрии. Здесь говорится, что она из состоятельной семьи в Дебрецене и ее немецкий был не всегда правильным.
– Другими словами, она, скорее всего, из Петербурга и не очень способна к языкам. А кстати, как зовут Верахтена?
– Ансель Верахтен, – ответил адвокат, не сводя глаз с Талейникова. – Ансель.
– Андрей!– воскликнул Талейников. – Это действительно невероятно: люди не выбирают псевдонимы и не меняют имен просто так, без ассоциаций или звуковых подобий!
Ансель Верахтен – знакомьтесь: князь Андрей Ворошин!
Глава 27
Было около восьми вечера, когда Талейников и Кассель вышли на улицу. Похолодало, но после шести часов изнурительной работы холодный воздух приятно освежал их. Они побрели через Гильденплац, усталые и потрясенные.
– Казалось бы, ничто не может удивить немца из Рура, – задумчиво проговорил адвокат, – в конце концов, Рур – это северный Цюрих, но то, что я сегодня узнал, просто невероятно! И ведь это только одна незначительная деталь, малая часть большой загадки. Надеюсь, вы когда-нибудь расскажете мне остальное.
– В один прекрасный день я, может быть, смогу это сделать.
– Вы выражаетесь как-то загадочно. Что вы имеете в виду?
– Если я еще буду жив к тому времени. – Он взглянул на Касселя. – Расскажите мне все, что вам известно о семье Верахтен.
– Ну, прямо скажем, очень немногое. Его жена умерла где-то в середине тридцатых годов, если мне не изменяет память. Один из сыновей и невестка погибли при бомбежке во время войны. Сам Ансель умер где-то в шестидесятых годах.
– А кто-нибудь остался из членов семьи?
– Вальтер Верахтен, его жена и их дочь, которая так и не вышла замуж. Именно она, Одиль, и управляет всеми делами, связанными с компанией. Вальтер и его жена теперь уже в преклонном возрасте, им обоим под семьдесят.
– Где они живут?
– Они по-прежнему живут в Штадтвальде, но уже не в старом имении, а в доме неподалеку. Кроме того, Одиль имеет отдельный дом на Верденштрассе. Она, безусловно, женщина до мозга костей, но, знаете, как выражаются, женщина в мужской шляпе. Очень самостоятельна и вершит большие дела. Хотя Вальтер не принимает деятельного участия в делах компании, он все еще остается там влиятельным лицом – с ним все считаются. Но заправляет всем она – обстоятельства вынуждают ее быть жесткой.
– Вы знаете Вальтера лично?
– Однажды мы были представлены друг другу, вот, собственно, и все знакомство.
– Ну и что вы о нем думаете?
– Да ничего. Невелика птица,
– Однако «Верахтен верке» процветает!
– Да знаю я, знаю! Но я хочу сказать, что, на мой взгляд, дела бы пошли куда успешнее без него. «Верахтен» могла бы завоевать Европу. Это, конечно, мое субъективное мнение, и я, скорее всего, ошибаюсь, так как мне он не нравится.
Может, и не ошибаетесь, подумал Василий. И хотя мнение предвзятое, не исключено, что Верахтен – посредственность. Матарезе делают странный выбор. Им нужны лишь исполнители, Василий понял это.
– Я хотел бы встретиться с ним, желательно наедине. Вам приходилось бывать в его доме?
– Один раз, несколько лет тому назад, – ответил Кассель. – Юристы, работавшие на Верахтена, пригласили меня и моих коллег для консультации по вопросам патентования. Но мне не довелось встретиться с его дочерью. Она была в это время в Эссене. Однако телефонный разговор, который состоялся между нами и касался положения дел компании «Верахтен», оставил у меня ужасное впечатление об Одили. Дело в том, что мне понадобилась подпись Вальтера – без нее никак нельзя было решить проблему, между прочим, – и я вынудил его подписать документы. Одиль, вернувшись из Эссена, позвонила мне и кричала, что мне никогда уже больше не оказывать услуги «Верахтен», меня-де не позовут теперь. Я попытался дать ей понять, что мы оказывали услугу компании отнюдь не по собственной инициативе – нас попросили об одолжении. Мы не напрашивались обслуживать их.
– Почему вы не любите работать на компании? – поинтересовался Талейников.
– Не люблю я их. Дух их мне не нравится, алчность.
Верное впечатление приличного, порядочного человека, подумал Василий. Значит, Генрих чует дух Матарезе, хотя ничего не знает о них.
– У меня к вам еще одна, последняя просьба, – сказал он адвокату, – никому никогда ни слова о нашей встрече и поисках… И опишите мне, пожалуйста, расположение дома Верахтенов, а также внутреннюю планировку… то, что запомнили, разумеется.
От угла кирпичной стены, окружавшей дом, и до высоких металлических ворот было немногим меньше пятисот метров. Василий определил это по спидометру взятого напрокат «Мерседеса». Высокие глухие ворота были заперты, и не вызывало сомнений, что они на сигнализации.
Василий доехал до поворота стены. Кругом был лес, скрывавший особняк и прилегающую территорию, и Талейникову удалось найти подходящее место, где можно было спрятать машину. Он выключил двигатель, вышел и направился к стене.
Если бы он мог перелезть через нее без всяких осложнений, то уж сумел бы попасть в дом. У стены рос высокий дуб, взобравшись на который Василий приступил к исследованию верхней части стены. Наконец он установил, как устроена сигнализационная система: опасные участки шли через равные промежутки, и довольно густо, чтобы гарантировать высокую надежность.
Он хорошо был знаком с подобными системами и знал их уязвимые места. Сидя на дереве и ухватившись за толстую ветку, он попытался дотянуться другой рукой до одной из пластиковых трубок, в которой находились провода. Чтобы система не сработала, он решил с помощью зажигалки оплавить концы трубки, приварив ее таким образом к проводам. Это позволило бы ему перебраться через стену. Сидеть на дереве было неудобно, он приноравливался довольно долго, стараясь найти нужную позу. Вся операция заняла значительно больше времени, чем он предполагал.