Кутан Торгоев
Шрифт:
С вершины крутого подъема, внизу, они увидели реку. Они остановились, смена догнала их, они вернулись, доложили командиру части и стали в строй.
Эскадрон спустился с горы.
У реки был устроен привал.
4
Комендант и уполномоченный Винтов ехали по узкой тропе. Лошади едва могли идти рядом.
Винтов говорил:
– Ну, этот предсельсовета врет и путает, конечно. Киргиз хитрый, кулачок и выжига. Секретарь насел на него, он испугался...
– Пугать не надо было, - перебил комендант.
– Винтовки откуда?
–
– заюлил, заметался, запутался. Я полагаю - взять председателя надо...
– Взять всегда успеешь.
– Убежит, товарищ начальник.
– А ты смотри, чтоб не убежал. На то ты здесь и есть.
Несколько минут ехали, не разговаривая. Винтов тихонько насвистывал. Комендант нахмурился, сосредоточенно сопел трубкой. Вдруг он поднял голову, огляделся по сторонам и улыбнулся мягкой и веселой улыбкой.
– Хорошо-то как, Винтов! А?
Вокруг, действительно, было очень хорошо.
Низкорослые, кривые березы лепились по крутому склону ущелья и низко над тропинкой склоняли зеленые ветви. Выше берез горы покрывала густая трава, еще не сожженная солнцем. Весенние цветы пестрели в траве, и ветер доносил оттуда сильные, одуряющие запахи.
Еще выше, над лугами, громоздились коричневые и серые груды камней. Зазубренные контуры скал высились, как башни фантастических замков. А над скалами сверкали снежные вершины, голубели ледники.
Внизу ущелья было прохладно и сумрачно. Земля оползла, и среди вывороченных камней, среди сбитых обвалами полузасохших деревьев пробивались извилистые маленькие ручейки. Тихо журча, они текли на дно ущелья, где бурная речка с глухим ревом и грохотом неслась по камням, орошая брызгами и пеной обрывистые берега.
Высоко в небе плавал беркут, и резкий клекот его иногда доносился до путников.
Андрей Андреевич остановил коня.
От тропы отходила совсем узенькая, еле приметная тропинка. Она круто взбегала наверх и терялась в скалах.
– Видимо, здесь, - сказал Андрей Андреевич.
Винтов молча кивнул.
– Здесь и жди. Если стрельбу услышишь, действуй как сговорились. В случае неудачи мангруппе прикажешь выступить в направлении... Ну, да ты все сам знаешь. Думаю, все обойдется...
– Андрей Андреевич, - нерешительно проговорил Винтов, - а может, все-таки не стоит?
– Опять с начала начнем?
– с добродушной сварливостью ответил комендант.
– Все ведь обдумали мы с тобой. Нет другого выхода? Верно ведь? Да, я думаю, все обойдется...
Андрей Андреевич слез с лошади и, придерживая маузер, не спеша стал подыматься в гору.
Винтов смотрел ему вслед, пока широкая, немного сутулая спина коменданта не скрылась за поворотом тропинки.
Потом Винтов привязал лошадей, сел в тени под березой и закурил папиросу. Он курил не переставая, прикуривая папиросу о папиросу. Он выкурил целую пачку и раскрыл вторую.
Комендант вернулся через два часа.
5
По сути дела, в Покровском басмачей не было. Один Алы Джантаев приехал ночью и, никем не замеченный, тайно пробрался к председателю сельсовета. Три дня он прожил в Покровском.
К нему приходили поодиночке, по двое и по трое киргизов. Он угощал их сладким чаем. Разговаривали не спеша о вещах маловажных и неинтересных. Только под конец, прощаясь, Алы туманно говорил о том, что аллах велит правоверным слушаться аксакалов и чтить закон, что урус всегда был и будет врагом киргизу и что, может быть, аллах поможет и скоро, совсем скоро, будут ружья, хорошие винтовки, и тогда настоящие джигиты смогут уйти в горы к отцу Алы, могучему Джантаю Оманову, и жить свободно, без урусов, без власти.
Киргизы уходили от Алы смущенные, плохо понимая, в чем дело, но зная: что-то готовится.
Год был плохой: скота много зарезали, много погибло от какой-то болезни, и басмачи угнали одно стадо. Мяса давно никто не ел досыта. Народ злобился. Богачи шептали, что русским не надо верить.
Через три дня, поздно вечером, Алы созвал людей. Пришло двадцать человек. Среди них несколько бедняков, человек пять, остальные - люди среднего достатка.
Самым отчаянным был молодой пастух Абдумаман. Беднее его не было в селении. Отец его был батраком. Хозяин, русский кулак Петренко, убил отца Абдумамана, засек насмерть. Мать умерла от горя. С детства Абдумаман пас чужие стада и ел чужой хлеб. Он рано привык сам защищать себя, не рассчитывая ни на чью помощь. Он был сильный и смелый человек.
Алы говорил о ружьях. Винтовка была заветной мечтой Абдумамана, и Абдумаман пришел к Алы.
Предсельсовета, связанный, лежал на земле. Когда пришли люди, Алы заткнул ему рот тряпкой. Потом Алы прошел к сараю во дворе сельсовета и сбил замок. В ящиках лежали новенькие винтовки.
Алы увел людей в горы. Он боялся выйти на дорогу, боялся наткнуться на дозор кзыл-аскеров* и решил отсидеться в горах, в укромном месте, неизвестном урусам. Он рассчитывал, что кзыл-аскеры пойдут по ложному следу.
_______________
* К з ы л - красный, а с к е р - солдат, К з ы л-а с к е р ы
красные солдаты, красноармейцы.
Предсельсовета нашли только утром. Его развязали, и он позвонил в Каракол, в комендатуру.
Потом приехали на машине двое русских и Амамбет - секретарь райкома.
Они спрашивали, откуда винтовки, кто зачинщик, но киргизы не говорили. О винтовках не знал никто, кроме предсельсовета, а его выдавать боялись. Русские хорошо обращались с киргизами. Это были кзыл-аскеры красные солдаты, пограничники. Но русские уедут, а предсельсовета останется. Предсельсовета - власть: и Алы, сын Джантая, и русские начальники останавливаются у него, дружат с ним.