Любой ценой
Шрифт:
Денис снова заметался среди солдат и почти сразу налетел на мадемуазель Туманову, которая давно уже выбралась из фуры и слышала весь их разговор.
— Надо идти, Денис… — негромко сказала Туманова. — Сначала к кривой вербе, а надо будет — и дальше… Ты как, идешь?
— Дык, как же чтоб вы, барышня… — растерялся Денис. — То, звиняйте меня, наше дело — солдатское, а вам невместно…
Не отвечая, Туманова приподняла юбки, перелезла через вдавленную в грязь колючую проволоку и, даже не пригибаясь, пошла в сторону немцев. Какую-то
Благополучно добравшись до кривой вербы, они долго и безуспешно искали Думитраша, пока наконец по какому-то наитию Туманова не обратила внимание на бывшие далеко в стороне остатки разбитого артиллерийским снарядом блиндажа.
Поручик оказался именно там, под завалом из земли и обломков. Не раздавило его лишь потому, что сброшенные взрывом бревна легли на край окопа, оставив свободной узкую щель.
Когда Думитраша извлекли из этого спасительного шалаша, Туманова первым делом припала ухом к груди поручика и, послушав с минуту, счастливо прошептала:
— Жив… Ты слышишь, Денис, он жив!
— Так я ж так и думал! Господин поручик, они завсегда… — Денис засуетился, перехватил Думитраша поудобнее и, как куль с мукой, закинул командира себе на загорбок. — Теперь поспешать надо, барышня…
Тревога Дениса оказалась не напрасной. Едва они вылезли из окопа и заторопились обратно к кривой вербе, как откуда-то сбоку послышалось зловещее:
— Хальт! — и из разбитого окопа, отрезая им путь к отступлению, выскочило пятеро немцев.
— Ком, фройляйн, ком… — беззлобно поманил Туманову мордатый унтер с усами, закрученными «а ля кайзер».
— Найн! — резко выкрикнула Туманова. — Найн! Их рота кройце! — и она повернулась к солдатам так, чтобы они смогли рассмотреть наколку медицинской сестры. — Их хильфе официрен! Ферштейн?
С некоторой опаской унтер подошел ближе, всмотрелся в безжизненное лицо Думитраша, перевел взгляд на Туманову и наморщил лоб, решая, как поступить. То ли он просто не захотел возиться с раненым, то ли опасался нарастающей где-то в тылу стрельбы, а может, ему пришло в голову покрасоваться перед русской фройляйн, но только унтер распушил усы и осклабился:
— Карашо… Их помогайт официрен. Карашо… Альзо. Зольдат ком цу мир, — он поманил пальцем Дениса. — Ком, ком…
— Чего это он? — Денис посмотрел на Туманову. — Обратно в плен? Черта лысого я к ним пойду! Пусть выкусят!
— Что то ест, лысо выкусат? — удивился унтер.
— Он не пойдет, — спокойно пояснила Туманова. — Ему нужно нести раненого, к тому же он только на днях вернулся из германского плена, где говорил с самим генералом и потому второй раз говорить им неинтересно.
— Что, зольдат не хочет говорить с герр генерал? — удивленно вытаращился унтер и вдруг заржал как жеребец: — Лядно, раз зольдат ест такой гордый, он нам не надо… Можно
Неожиданное заявление Дениса почему-то развеселило немцев, и они, размахивая руками, с веселым гоготом пошли дальше, так и оставив у разбитого блиндажа медицинскую сестру, раненого офицера и строптивого солдата.
Позднее, ни Денис, ни Туманова не смогли вспомнить, как они дотащили Думитраша до госпитальной фуры. Счастье еще, что унтер, собиравший остатки батальона, так и сидел в том же окопе, ожидая возвращения медсестры.
Увидев Дениса, волокущего поручика на закорках, унтер выскочил из окопа и виновато запричитал:
— Ты смотри, неужто нашли? А как же мы не видали?
— Их благородие в блиндаже завалило, — сдавленно отозвался Денис и, осторожно переложив Думитраша в госпитальную фуру рядом с уже лежавшим там Древницким, добавил: — Еле отрыли…
— Вот и ладненько! — обрадовался унтер и пояснил: — А то вы ушли, а тут приказ, на сборный идти…
Не отвечая, Денис помог Тумановой сесть в фуру, забрался на облучок сам и хлестнул вожжами коней. Заскрипели, проваливаясь во взрытый грунт колеса, закачался натянутый на дуги полотняный тент, и повозка медленно покатилась в тыл, а за ней так же медленно потянулись получившие приказ отходить солдаты…
Не скоро, только благодаря усилиям непрестанно хлопотавшей возле обоих офицеров Тумановой, Думитраш открыл глаза и, переведя еще не совсем осмысленный взгляд с полотняного верха на девушку, едва слышно сказал:
— Это вы…
— Я, — немедленно отозвалась Туманова и толкнула Дениса в спину. — А ну остановись, поручик в себя пришел!
— Тпр-р-р… — крутнулся на облучке Денис. — Очнулись?
Потом полез в какой-то закуток, вытянул фляжку и протянул Тумановой.
— Вот, барышня, их благородие штабс-капитан Щеглов говорили, коньяк, он завсегда полезный.
— Правильно говорил…
Туманова взяла у Дениса фляжку и, наклонившись над Думитрашем, заставила того сделать пару глотков. Через некоторое время в глазах поручика появился блеск, и он даже попробовал улыбнуться:
— Невероятно, сударыня, последним, что я видел, было полыхнувшее перед глазами пламя…
— Ой, вашбродь, так мы ж вас еле-еле нашли, — заулыбался Денис. — Я искал-искал, а барышня подходят к завалу и говорят: рой, тут он! А тут герман как наскочит, только барышня и вас, и меня от супостатов отбила…
— Это… правда? — Думитраш перевел взгляд на девушку.
— Правда, — подтвердила Туманова.
— Вы сами меня искали? Из-за пари?
— И из-за него тоже, — усмехнулась Туманова.
— Так…
Было видно, что поручику трудно говорить, но он пересиливал себя и даже попробовал иронизировать:
— Значит, я теперь больше ваша собственность, чем своя? Без всяких там дурацких пари? Это правда?
— Правда, — ответила Туманова и долгим, внимательным взглядом посмотрела на Думитраша.