Мастер Альба
Шрифт:
– И они знают – кто мы?
– Полную правду знает лишь патер. Все остальные считают, что мы – просто псы-конкуренты, вчерашние братья, желающие отхватить кусок и себе. Так что стычки с нами они ждут с ненавистью и азартом. Дело предстоит довольно серьёзное. Поэтому высаживаться – только ночью.
– Это так, – задумчиво проговорил Бэнсон. – Под прикрытием темноты можно будет подойти к ним поближе без лишних потерь.
– Вот подходить мы как раз и не будем, – покачал головой Альба. – Нам нужны не пираты. Нам нужен Люпус. А он, без сомнения, уже обманул и Чокнутого, и его людей. Он покинул их, может быть, отдав фальшивую карту, и теперь пробирается к Басре. Там у него, очевидно, надёжная нора, и верные люди, и деньги. Гэри! – Альба повернулся к капитану “Британии”. – Нам следует разделиться. Ты и те твои люди, которые пожелают начать честную жизнь, ночью пройдёте на шлюпке до Басрийского порта. Если вас обнаружит какое-либо военное судно, – представьтесь пассажирами почтового клипера “Марлин”. Он стоит там, в порту. Капитан “Марлина” предоставит любые нужные вам бумаги, – назови лишь моё имя. Кроме того, передай капитану, что я гоню Люпуса вдоль берега, по направлению к Басре.
– Никогда ещё, – сказала в волнении Гэри, – я не отправлялась в спокойное место, когда кто-то готовился к бою. И хотя в последних событиях я – лишь маленький человек, решение всё же приму: в шлюпке со мной пойдут только двое. Наверное, два весла – маловато, но за ночь мы, хотя и содрав кожу с ладоней, доберёмся до порта. Всю остальную команду я отправлю с вами, с береговым отрядом. Потому что на “Скелете” людей было не менее сотни.
– Хорошо, Гэри, – кивнул Альба. – Пусть будет так.
С наступлением сумерек “Британия” была так же покинута, как и уныло мотающийся на якорном канате “Скелет”. Две шлюпки закачались на медленных крупных волнах: в одной – два гребца и вооружённая тяжёлой шпагой женщина в мужской походной одежде, во второй – маленький военный отряд из одиннадцати человек. Вёсла легли на тёмную, слегка подсвеченную луной воду, и шлюпки разошлись. Одна направилась к берегу, вторая – вдоль него, в ночную чёрную даль. Она почти сразу пропала из виду, а вот та, что шла к берегу, – вскоре достигла его. Здесь небольшой, старающийся двигаться тихо отряд разобрал снаряжение и поспешно устремился за невысоким человеком в длинном монашеском балахоне. Шлюпка же была безнадёжно испорчена: два удара громадного топора выбили в её дне дыру длиной в пару ярдов. А отряд, отбежав в глубь берега шагов на сто, по знаку монаха приник к земле, затаился и замер. Его предводитель ожидал недолго, и вскоре стало понятно, чего именно он ожидал: над палубами “Британии” и “Скелета” заплясали, и стали соединяться и вытягиваться к тёмному небу огненные яркие языки. И тотчас, в небольшом отдалении, вскочил с земли и разразился проклятиями невидимый человек. Его поддержали ещё несколько голосов, и двое или трое из них бросились со всех ног к берегу – с наивной надеждой добраться до горящих судов и спасти хотя бы одно из них.
“Вот, значит, вы где”, – повёл капюшоном монах. – “Отменно удобное место”.
И, сделав знак, заскользил, неслышно ступая, в выверенном направлении. За ним, двигаясь так же неслышно, отправились остальные, огибая засаду.
Через полчаса, оставив далеко за спиной неосторожных пиратов, перешли на открытый размеренный бег. Альба на четверть мили уклонился от берега – местность здесь была ровная, если не считать хорошо различимых каменных россыпей и холмов, так что можно было бежать, не рискуя повредить ноги. Любой, оценивающий ситуацию, определил бы, что эта местность более подходит для ночного бега, чем изломанная кромка берега. Этот “любой” и определил.
Они столкнулись нос к носу, на равнине, в лунной ночи – отряд мастера Альбы и люди Энди Чокнутого, сообразившие, что их обманули, и в отчаянной спешке возвращающиеся к оставленному без охраны “Скелету”. Они не слышали шума, создаваемого друг другом, пока одновременно не вывернули из-за края невысокой каменистой гряды.
Альба не стал кричать или иным способом укладывать на землю свою маленькую команду. Мгновенно поняв, что происходит, он выхватил у бегущего рядом Урмуля мушкет и выстрелил – быстро, не целясь. Вот тогда повалились все – и пираты, и команда “Британии”. Но один из пиратов упал, огласив окрестности предсмертным вскриком.
– Хороший выстрел, – прогудел Бэнсон, подползая к монаху.
– Да польза от него не очень большая, – спокойно ответил Альба, передавая мушкет Урмулю. – Перед нами человек сорок или около того. Нас – одиннадцать, и мушкетов – лишь восемь. Скверное дело. Пока нас спасают лишь внезапность, да ночь.
Со стороны укрывшихся за камнями пиратов послышался возглас:
– Сэм, старина! Это ты? У нас нет золота, клянусь распоследней страшной клятвой! Нас обманули!
Альба торопливым шёпотом отдавал распоряжения. Расползались на отмеренные дистанции те, у кого были мушкеты, приготавливал свой арбалет Бэнсон. Урмуль набрал в ладонь левой руки мушкетных пуль из сумки и одну пулю катал в пальцах правой. Свой мушкет он передал стрелку поопытней. А из ночной темноты снова послышалось:
– Сэм! Эй, Сэм, не стреляй! Пошли кого-нибудь, пусть обыщет нас. Нет золота, алле хагель!
– Ладно! – привстав, крикнул Альба. – Идите сюда!
Четверо пиратов неуверенно поднялись, серыми силуэтами двинулись между камней. За ними встали ещё человек десять-двенадцать.
– Это голос не Сэма! – послышался прежний окрик. – Эй, стойте! Эй, кто со мной говорит?
Силуэты остановились, – и в этот миг темноту высветлили восемь вспышек. Перекрикивая катящееся от камней эхо выстрелов, Альба скомандовал:
– Быстро! Пошли!
Матросы “Британии” стали поспешно уползать в заранее указанном направлении, а Альба негромко добавил:
– Минус пятеро. Теперь их – три с половиной десятка.
Спустя несколько мгновений со стороны пиратов прозвучал ответный выстрел, затем – второй, и пошли грохотать вразнобой – не прицеливаясь, наудачу. Всего выстрелов Бэнсон насчитал двадцать девять.
– Всё точно, – прошептал Альба. – Человек пять или шесть ушли в сторону, в обход. Вон туда, где холмы повыше. Вы готовы?
Двое матросов, лежавшие рядом, тихо откликнулись. Бэнсон приготовил свой длинный топор, а Урмуль старательно поместил болт в жёлоб взведённого арбалета. После этого все трое двинулись в сторону, противоположную той, куда уползли матросы “Британии”.
Ушедших в обход действительно было пятеро. Когда Урмуль, тщательно прицелившись, пробил болтом первого, Бэнсон и Альба метнулись навстречу опешившим четверым. Несколько взмахов, несколько взблесков белого и желтовато-лунного полированного металла – и слепая короткая схватка закончилась. Пираты не успели даже прокричать своим, что их маневр завершился ничем, потому что звуки этого короткого боя были заглушены. Мгновенно определив план действий, капитан “Скелета” распорядился умело и быстро. Зарядив мушкеты, пираты дали слаженный залп по тому месту, откуда пару минут назад стреляли в них ночные “грабители”. После этого два десятка людей, обнажив клинки, рванулись в ту сторону – добить и раненых, и уцелевших. Вот только не было там ни раненых, ни убитых. В этом убедил всех ответный залп – всё тех же восьми мушкетов – сбоку, с другого места. Снова пули выбили человек пять из двух десятков бежавших. Но вот оставшиеся, повинуясь уверенной, точной команде, с двух сторон, в полукруг, обложили стрелявших. Теперь пиратам было точно известно, где прятались нападавшие и количество их мушкетов.
Внезапность первого удара принесла свои плоды, но положение изменилось ненамного: теперь на этой политой кровью каменистой равнине было двадцать пять человек против одиннадцати. И эти двадцать пять, под прикрытием редких прицельных выстрелов, подползали всё ближе, ориентируясь на деловитые негромкие окрики друг друга. Они умело выравнивали полукруг, выкладываясь под прикрытием невысоких камней “плечо в плечо”. Было понятно, что сейчас они предпримут свой безусловно выигрышный маневр: плотный залп из всех имеющихся мушкетов, короткий бросок – и круговой сабельный бой.