Министерство Апокалипсиса
Шрифт:
– Да, я религиозен. Недавно я понял, что феи существуют, значит, и остальное – тоже.
Феи?… Так это о нём мне Смерть рассказывал ещё два года назад?! Этот мужик два года стоял в очереди?!
– М-да… Ладно. Хорошо, вы не врёте. Так, дальше. Вы совершали преступления?
– Нет. А к чему эти вопросы?
– Это не важно. Артур, я вас поздравляю. Вы отправляетесь в Рай. Пройдите, пожалуйста, к лифту, он находится справа от миллион пятого кабинета, и поднимайтесь на восьмисотый этаж. Вас проводят.
Артур, поблагодарив меня, встал и покинул кабинет.
Артур
Смерть. 1997 год
Апок, как всегда, позвал меня к себе в кабинет с какими-то претензиями, что странно, ведь уже продолжительное время я работаю нормально. Но, на этот раз, его истерический крик был адресован не мне. Он кричал в пустоту, иногда каверкая чьи-то слова.
– Всё! Всё! Нам хана, Жнецов! – нервозно кричал Апокалипсис. – Хана!
– Что случилось?
– С небес проверку присылают! – он схватился за лысую голову.
– И что?
Наверное, я ещё многого не осознал. Например, не осознал, зачем бояться чего-то естественного и неизбежного? Ведь проверка – такая же часть офисной рутины, и в чём тогда смысл уделять ей столько внимания?
– Ты!… Ты!… – казалось, в эту же секунду он был готов вырвать мне кадык. Меня спасал стол, ставший перегородкой между нами. – Тебе никогда не приходилось бояться чего-то неизбежного! Ты никогда ничего не терял! И ты мне будешь что-то говорить?! Лучше просто помалкивай, когда не знаешь, о чём говоришь!
Я приспустил глаза. Апокалипсис сплюнул в пепельницу, окончательно затушив окурок.
– А что за проверка? – спросил я.
– Херувимы… – проворчал он.
Истерику Апока прервала открывшаяся дверь, но, увидев Голода и Войну, стоящих на пороге и не представляющих для него никакой важности, он продолжил ворчать.
– Апок, слушай…
– Да перестаньте вы! – перебил Апок Войну. – Я, как-никак, ваш начальник!
– Апокалипсис Антонович, – поправилась Война, – вам письмо.
Я глянул на Апока, надеясь получить ответного взгляда, но начальник зациклился на скрученном золотистой летной бумажном листе, торчащим из кармана Голода.
– Читай! – приказал Апокалипсис.
– Вроде бы, там было написано, что её вам Бог прислал, – сказал Голод.
«Голод, кто тянул тебя за язык?!» – хотелось мне всегда спросить. Всегда, начиная с ранних лет, задолго до работы в МА. Голод никогда не умел подбирать нужных слов.
И сейчас кривоносая истеричка, зовущаяся Пророковым Апокалипсисом, задрожит, присядет и уронит голову на стол, закричав:
– Всё, это кара небесная, всё! В прямом смысле! – так и случилось.
В детстве я часто слышал, как Апока (когда он только сел в тюрьму) восхваляли и поддерживали, и я действительно думал, что он – достойная личность. Но теперь, смотря на этого сломленного параноика, хочется плакать. Может, в молодости он и впрямь был крут, но сейчас…
Голод перебил его, принявшись зачитывать:
– «Ну, здравствуй, бывший зятёк, Апокалипсис! В ближайшее время хочу наслать пару херувимов на проверку твоей организации, а то дошли до меня слухи от работницы твоей, Агнессы, что дела грешные ты вершишь, взятки берёшь. Вот, хочу проверить вашу работу через своих подчинённых. Херувимы будут через четыре дня. С любовью, Бог».
«Дела грешные ты вершишь». В Раю серьёзно так разговаривают? Интересно, как скоро дойдёт до: «Апок, да благословлю я тебя, не творить дела сея адские! Да будет воля твоя, встать на путь истинный!»
Апок, пока я думал о райской манере общения, уже злился, как не в себя. А письмо-то отправлено четыре дня назад, значит, херувимы могут быть уже здесь…
– Приведите-ка мне сюда Агнессу! – треснув рукой по столу, гневно, с горящими (буквально) глазами приказал Апокалипсис.
– Будет сделано, – Голод вышел из кабинета Апока, лишь бы не видеть его рассерженное лицо.
Через минуту Агнесса была здесь. Мы знали её без упоминания фамилии и отчества. Она была здешней легендой и старшиной, повидавшей всякое. В пределах компании любят шутить, что Агнесса работала в Министерстве Апокалипсиса ещё до рождения Апокалипсиса. Я проскрипел секундным смешком, когда, смотря на собравшиеся морщинки вокруг спокойных глаз Агнессы, вспомнил, как эту шутку впервые сказал при мне санитар Эдип, которого часто можно было увидеть в курилке. Божества не стареют физически, но Агнесса с её морщинками была парадоксом. И, возможно, старины ей ещё придавал колючий вязаный жилет, накинутый на покрытый катышками свитер.
А сама Агнесса далеко не была очаровательной старушкой, которую было бы жаль в подобной ситуации. Напротив. Своими извилистыми рогами она позволяла себе бодаться, как баран, а на любой вопрос с надменностью отвечала: «Я тебе чё, Пророков, что ли? Откуда мне это знать?»
– Ну а что? – спросила Агнесса. – Вы, своими взятками, себе зарплату выше гор сделали, а мне гроши платите, а у меня внуки ещё. А там, свыше, мне, может, премию за информацию дадут.
У Апока задёргался глаз. Агнессе стоило бы бежать со всех ног, но самонадеянная дура даже не сдвинулась с места.
– Я, пожалуй, пойду… – сказал я, попутно смеясь и прикрывая рот костлявой рукой.
– Подожди меня, – вскоре Война выбежала следом, а за ней рванулся и Голод.
Мы сели у стены и, как единый организм, скрестили колени.
– И что он с ней сделает? – спросил Голод.
– Даже предположить боюсь, – ответил я, а Война что-то увлечённо отсчитывала, выставляя пальцы один за другим.
Зря Агнесса про премию ляпнула. Зная Апока, я всё вижу так: он наорёт на неё за завышенные требования, а потом выгонит и уволит.