Молодая Екатерина
Шрифт:
Кроме того, Бестужев настаивал на выдаче 400 тыс. фунтов стерлингов еще в мирный период [460] . Канцлер, как всегда, хитрил: содержание армии в пределах страны обходилось куда дешевле, чем за рубежом. Разницу желательно было положить в карман. На худой конец «поделиться» с государыней, внушив ей, что за счет неистраченных денег можно частично покрыть дефицит казны. Последняя пребывала в плачевном состоянии. Иностранные министры не раз доносили из Петербурга о бедственном положении русских финансов: «Капитала запасного нет; те миллионы, которые казне приобретены, издержаны; умноженные доходы истощены; пожалованные взаймы миллионы — тоже» [461] .
460
Там же. С. 33.
461
Коробков Н. М.
Ошибочно называть финансовые проблемы, которые пришлось решать Екатерине II в начале царствования, результатом только Семилетней войны. Дефицит бюджета, дефляция (недостаток денег в обороте), запутанность валютных обязательств, отсутствие надлежащей документации и хроническая невыплата жалованья характерны для всего елизаветинского царствования. Уже за первый год дочь Петра потратила только на содержание двора миллион рублей, а ежегодный прибыток казны составлял около 10 млн.
«Доходы, коих во времена Петра I, достаточно было России, несмотря на все войны… и на учреждения дорогостоящие… нынче, когда чрезвычайных расходов не имеется, вовсе не достаточны, — писал в 1748 г. Финкенштейн. — …Причину следует сему искать исключительно в любви Императрицы к роскоши… Расходы двора, кои совсем незначительны были в царствование Петра I, нынче до таких сумм поднимаются, что называть их смешно; прежде порядок был, а теперь нету; прежде за мздоимство карали со всею строгостью, теперь же безнаказанным оно остается. Потому о казне уж и не вспоминают… Самой Императрице порой денег недостает на ежедневные траты» [462] .
462
Финкенштейн К. фон. Общий отчет от русском дворе. 1748 // Лиштенан Ф. Д. Россия входит в Европу. М., 2000. С. 325.
Пассаж прусского дипломата совпадает со словами князя М. М. Щербатова в его знаменитом памфлете «О повреждении нравов в России». Автор также считал причиной разорения невиданную дотоле роскошь: «Двор, угождая императрице, в златотканые одежды облекся; вельможи изыскивали в одеянии все, что есть богатее, в столе все, что есть драгоценнее, в пище, что реже, в услуге, возобновя древнюю многочисленность служителей, приложили к оной пышность в одеянии их. Екипажи возблистали златом, дорогие лошади… учинились нужные для вождения позлащенных карет. Домы стали украшаться… шелковыми обоями… Подражание роскошным народам возрастало». Если прежде, по мнению Щербатова, «были взятки, было неправосудие и был разврат, но все с опасением строгости законов», то ныне «законы стали презираться и мздоимствы стали явные» [463] .
463
Щербатов М. М. О повреждении нравов в России // Столетие безумно и мудро. Век XVIII. М., 1986. С. 359, 368.
Когда два таких разных человека, как посол Фридриха II и защитник чистоты допетровских нравов, говорят одно и то же, к их словам следует прислушаться. С зимы 1742 г. казна фактически опустела [464] . Мардефельд сообщал в Потсдам о том, что офицеры не получали жалованья, Военная коллегия израсходовала все средства, а Адмиралтейство еще и влезло в долги на 50 тыс. рублей. К 1746 г. положение стало катастрофичным: купцы отказывались поставлять товары в кредит, пенсии и оклады не выдавались. Яркий штрих: по словам прусского посла, попросил отставки «главный дворецкий Фухс», поскольку ему не на что было закупать провизию для императорского стола.
464
Лиштенан Ф. Д. Указ. соч. С. 162.
Отчасти поправить ситуацию помогла англо-русская субсидная конвенция 1747 г. Однако состояние казны оставалось плачевным. Подушный налог приносил 5 млн рублей. Винные откупа — 2 млн. Еще миллион — таможенные сборы. Торговля — всего 1 538 000 рублей и 120 тыс. — продажа гербовой бумагой. Но еще до поступления в казну эти деньги, судя по всему, раскрадывались. Данные о доходах приходили с опозданием на пять лет. Сила того или иного министра измерялась его умением выбить бюджеты для своего ведомства — лидерами неизменно оказывались Коллегия иностранных дел и Военная коллегия. Армия пожирала до 6 млн в год. Что кажется слишком крупной суммой, если учесть хроническую невыплату офицерского довольствия. Вероятно, деньги прилипали к рукам высших военных чиновников. Бухгалтерский учет велся нерегулярно. К концу царствования государственный долг составлял 8 147 924 рубля [465] .
465
Соловьев С. М. Сочинения. М., 1993. Кн. XII. С. 608.
Неудивительно, что население предпочитало не пускать деньги в оборот, а прятать их но чулкам на черный день. Благодаря этому из обращения ежегодно изымалось около миллиона рублей. Рынок был наводнен фальшивыми копейками, изготовлявшимися в Саксонии. Из 35 млн рублей, отчеканенных с 1712 по 1746 г., в обращении осталось только три. Остальные 32 млн оказались надежно схоронены в кубышках. Все это не говорило ни о здоровье финансовой системы, ни об уверенности жителей в будущем. Судя по всему, верноподданные Елизаветы Петровны со дня на день ожидали светопреставления.
Блеск и нищета двора хорошо показаны в «Записках» Екатерины. На фоне приведенных фактов ее описания не выглядят преувеличенными. Вспомним историю со 100 тыс. рублей, сначала подаренными великой княгине на родины Павла, а потом «занятыми» у нее же, чтобы «наградить» Петра Федоровича. Имелся и другой презент, тоже указывавший на состояние казны, — небольшой ларчик, в котором роженица нашла «очень бедное маленькое ожерелье с серьгами и двумя жалкими перстнями». Екатерина прибавляла, что ей совестно было бы подарить эти вещи своим камер-фрау, ни один камень не стоил и ста рублей [466] .
466
Екатерина II. Сочинения. М., 1990. С. 381–382.
Как и в 1747 г., Бестужев советовал выйти из положения за счет субсидии иностранного двора. Императрица склонялась к его мнению. Но за устройство подобного договора британской стороне предстояло заплатить всем заинтересованным лицам: не только канцлеру, но и вице-канцлеру Воронцову, Разумовским, возможно, группировке Шуваловых, а если удастся, то и самой государыне. Таким образом, Англии пришлось бы потратить куда больше денег, чем указывалось в договоре, причем еще на этапе его подписания и ратификации. Подобную систему Питт-старший называл «дикой» и способной навлечь «банкротство на Великобританию». А коль скоро ею предстояло связать не только Россию, но и всех союзников Лондона, то Англия оставалась без денежных запасов еще на пороге войны. «Эти громадные суммы лягут тяжким бременем на плечи тех же восьми миллионов англичан, — взывал к разуму правительства лидер вигов, — и тогда кто может поручиться за последствия?» [467] . Питт имел в виду социальный взрыв.
467
Яковлев Н. Н. Указ. соч. С. 42.
Таковой же мог произойти и в России по сходным причинам. Если бы казна не пополнилась со стороны, деньги пришлось бы «выдаивать» из налогоплательщиков. Этот процесс уже шел полным ходом и вызывал крайне болезненную реакцию во всех слоях общества. В отличие от Бестужева, стремившегося к займам, Шуваловы предложили другой путь покрытия государственных расходов. Старшего из «братьев-разбойников», Петра Ивановича, можно было бы назвать настоящим «прибыльщиком» в петровском смысле слова. Он постоянно изобретал новые налоги, откупа и монополии, за счет которых сокращался дефицит бюджета, а собственные карманы раздувались от звонкой монеты.
Не было такого ругательства, которым не наградил бы графа-прожектера желчный Щербатов. «Изверг», «чудовище», «опричник», «гонитель», «исполненный многими пороками» и автор «развратных предприятий». Среди которых, между прочим, числились: отмена внутренних таможен, значительно оживившая торговлю, перевооружение русской артиллерии дальнобойными шуваловскими гаубицами и единорогами, попытки провести Генеральное межевание и создать новое Уложение. Два последних мероприятия не удались из-за колебаний Елизаветы Петровны, к ним вернулись в царствование Екатерины II. Однако их необходимость осознавалась и отстаивалась Петром Ивановичем уже в 1750-х гг. Беззастенчивый вор, он был в то же время неутомимым работником, фонтанировавшим идеями. Составитель косноязычных проектов, граф мыслил ясно и с замахом на будущее [468] .
468
Анисимов Е. В. Указ. соч. С. 214–215.