Муж в наследство
Шрифт:
Он высвободился. Этого недостаточно, чтобы заставить его забыть свои страдания.
— Окажи нам обоим услугу, — проговорил он, так и не глядя на нее. — Уезжай в Америку и живи там.
С этими словами он зашагал к темному пустому дому, куда не достигнет свет и не донесется музыка. Он шел туда, словно в спасительное укрытие собственной души.
Слегка дрожа, Джейси стояла и смотрела, как Йэн исчезает в темноте. В отдалении хлопнула дверь, Джейси содрогнулась. Она не надеялась, что их встреча после десяти лет разлуки будет легкой, но
Нужно было прийти в себя, она не хотела, чтобы отец, его друзья, соседи, да и рабочие, набившиеся в сарай Йэна, увидели, насколько она потрясена. Поэтому она села в тени на деревянный ящик, глубоко вздохнула и сжала руки. Кое-что из того, что она сейчас услышала от Йэна, ранило ее, как ранят руки стригалей застрявшие в шерсти овец шипы и колючки. Особенно его слова о том, что она испугалась любви, которую испытывала к нему. То влечение юности было безбрежным и глубоким как океан, исполнено драгоценной красоты и оживлено таинственными течениями. Она все думала тогда, что эти огромные волны накроют ее однажды и она утонет.
Джейси вздохнула, глядя на летнюю луну и мысленно путешествуя по ее серым горам и долинам, заполненным холодным светом. И другое обвинение Йэна достигло своей цели: она забросила отца и не встречалась с ним долгих десять лет, хотя знала, как много значат для него ее приезды. Ей было тяжело находиться вдали от него, потому что они с отцом всегда были родственными душами, но она попросту не была готова встретиться с Йэном.
«Не готова и сейчас, — подумала она, — просто теперь нет выбора».
— Джейси, девочка?
Вздрогнув, хотя голос отца прозвучал тихо, Джейси быстро повернула голову.
Джейк стоял у ската, опираясь на трость, с которой не расставался после больницы. После инфаркта он превратился в изможденного, слабого человека, и Джейси пока не смогла привыкнуть к этой перемене. Он всегда был крепким, излучал жизненные силы и не ведал усталости, как и Йэн, только был еще и добрым.
— Что, получилось неудачно? — спросил он.
Джейси покраснела, зная, что Джейк возлагал определенные надежды на этот вечер. Он стал Йэну вторым отцом, когда у того один за другим умерли родители и мальчик остался совсем один. Джейк никогда не делал секрета из своего убеждения, что Джейси и Йэн — пара.
— Хуже не бывает, — ответила она со вздохом и улыбнулась жалкой, дрожащей улыбкой. — Разве что он вытащил бы ружье и пристрелил меня.
Джейк добрался до ящика медленно, неуклюжими шагами — на него было больно смотреть — и сел рядом с дочерью.
— Дай ему время, — посоветовал он. — У Йэна тяжелый характер, ты же знаешь.
— Что-то я не заметила, — пошутила она, но придвинулась к отцу поближе и положила голову на его исхудавшее плечо.
Джейк потрепал ее по руке:
— Он все обдумает и вернется.
Джейси напряглась:
— Я не хочу, чтобы он «возвращался», папа. Во всяком случае не так, как ты себе это представляешь.
Сияние луны лишь подчеркнуло шутливое недоверие, написанное на лице Джейка:
— Да что ты? Тогда это просто чудеса, что простой сарай для стрижки овец весь осветился вспышками молний, как только вы оба
Джейси не смогла удержаться от улыбки, слушая описание возникшего между ними с Йэном напряжения. Она обняла отца и сказала:
— Я так по тебе скучала.
— Не уходи от разговора, — отозвался он. Его австралийский акцент стал заметнее. Это случалось каждый раз, когда его что-то сердило и он не мог сдержать свои эмоции. — Мы здесь не живем обособленно. Вы с Йэном не сможете вечно избегать друг друга. Вам нужно наладить отношения.
Она взяла руку отца в свою и сжала. Джейк был прав: земля Йэна граничит с их участком, кроме того, они будут неизбежно встречаться в Иоланде — на почте или в магазинах. Или в Виллоугби, небольшом городке в пятидесяти километрах к северо-востоку отсюда, куда фермеры, так же как и жители поселка, ездили к врачу, за покупками и по разным другим надобностям.
— Может, ты все-таки поедешь со мной в Штаты и поживешь там, пока не окрепнешь? — спросила она, зная наперед, что он ей ответит.
Джейк не имел ничего против Америки, в конце концов, он сам женился на янки, но всегда говорил, что подходит к этой стране не больше, чем кенгуру к Манхэттену.
На этот раз он лишь изогнул бровь.
— Хорошо, — взорвалась Джейси. — Тогда давай снова поедем в Кэрнс, как когда мне было двенадцать. Будем собирать морские раковины, лежать на солнце и поедать авокадо. — У нее до сих пор сохранились цветные раковины, они стояли на полке в ее комнате здесь в усадьбе. Для нее они олицетворяли вечность и необыкновенную в своей беззаботности непрерывность жизни. — Мы можем отправиться завтра же. Что скажешь?
— Скажу, что ты снова пытаешься сбежать.
Джейк молчал, продолжая держать ее руку, он любовался захватывающей картиной звездного неба, чье величие не заслоняли ни дым, ни огни, как это бывает в городах. Когда он снова посмотрел на Джейси, выражение его глаз было печальным и нежным.
— Ты много чего натворила в юности, Джейси, ну и хватит. Настало время остановиться и посмотреть правде в глаза.
Она отвела взгляд. Ей было страшно даже на минуту ослабить самоконтроль, потому что тогда все, что есть в ее сердце хорошего и плохого, благородного и непристойного, все эти двойственные чувства вырвутся наружу и унизят ее в глазах окружающих. Ей было нечего возразить отцу, потому что он прав — негласным девизом Джейси всегда были вот эти строки: «Та, что любит и бежит, днем грядущим дорожит».
Только она уже больше никого не любила. Ни до Йэна, ни тем более после него.
— Что же мне теперь делать? — тихо спросила она.
— Ничего, — спокойно и с нежностью ответил Джейк. — Нужно успокоиться, моя девочка Джейси. Только и всего. Стой и смотри, что идет тебе навстречу.
Она засмеялась, но смех ее походил на плач:
— А если это будет товарный состав?
Джейк фыркнул, обнял ее за плечи и слегка ткнул в бок:
— Ну, ты уж не стой на железнодорожных путях, моя хорошая. А теперь давай поедем домой, я что-то притомился.