Мы, Мигель Мартинес. Испания
Шрифт:
А еще стало известно, что Геринг и Муссолини всё-таки сумели договориться по Испании, они решили задавить республику и воссоздать на Пиренейском полуострове монархию или военную диктатуру. Такой выбор был связан с тем, что среди правых подавляющее большинство составляли монархисты двух течений: карлисты и альфонсисты. В смысле сторонники Карла Бурбона и приверженцы бывшего короля Альфонсо. Те еще крысы. Плюс фалангисты — те же нацисты испанского разлива. Плюс генералитет, а армия в республике оставалась независимой силой, которая сама играла важную политическую роль. Особенно надо было учитывать, что при королевской власти было произведено в генеральские чины огромное количество офицеров, которые еще и висели тяжелым грузом на бюджете страны — у них были весьма внушительные оклады. И с теплого места никто так просто уходить не хотел. В МОЕЙ истории полыхнуло летом, когда правительство Асаньи не смогло справиться с вызовами, которые стояли перед
Рано утром девятнадцатого я встретился с Долорес Ибаррури и передал ей информацию о том, что генерал Годед ведет переговоры с гарнизонами крупнейших городов страны с целью совершения переворота и отмены результатов выборов, в чем нашел понимание как со стороны временного премьер-министра, так и президента. Ситуация становилась критической. Правда, были данные, что командиры столичного гарнизона пока не готовы пойти за генералом, но ведь время так быстро утекает сквозь пальцы, а военные могут и передумать. Ситуацию необходимо использовать, и делать это быстро и оперативно! И тут я предложил сделать военным министром Себастьяна Посаса Переа. Генерал Посас, как один из героев Рифской войны был достаточно популярен в армии и имел серьезный вес в жандармерии, его даже прочили в генеральные директора последней организации. При этом он заслуженно считался убежденным республиканцем и продемонстрировал свою верность выбранным идеалам. Как компромиссная фигура он показался мне более-менее подходящим для работы военным министром.
Надо сказать, что Пассионария сумела «взорвать» совещание победивших союзников. Её сообщение о готовящемся перевороте не было чем-то необычным, Асанья и прочие товарищи такой ход событий не исключали. Но вот получив все расклады и по фамильный состав сторонников переворота, республиканцы напряглись. Это действительно делало ситуацию критической. Решение о выдвижении ультиматума президенту Самора было принято единогласно. Так же были преодолены разногласия по назначениям министров, военным министром стал «независимый» то есть, не состоявший ни в какой из партий генерал Посас. Важнейшим для нас стало назначение министром по делам крестьянства Маурина, сторонника «чёрного передела». Асанья в сопровождении группы военных и жандармов отправился на прием к Алькале Саморе. После часовых переговоров, которые сопровождались многотысячной демонстрацией левых у президентского дворца, президент подал в отставку. Тогда же объявили, что внеочередные выборы состоятся на очередном собрании Кортесов. И мало кто сомневался, что им станет сам Мануэль Асанья. Было решено, что новым премьер-министром и министром финансов станет Хуан Негрин Лопес. Известный ученый-физиолог принадлежал к довольно умеренным силам в Народном фронте, он был сторонником социалиста Индалесио Прието и считался убежденным приетистом. Поэтому он устроил центристское крыло НФ, но тем не менее, по многим вопросам Негрин поддерживал позицию коммунистов. То есть, оказался неким компромиссом между большинством сил в новом правительстве. Первое заседание новых Кортесов назначили на двадцать третье февраля, чтобы не откладывать это дело в долгий ящик. Страна нуждалась в стабильном управлении и срочных политических и экономических реформах.
* * *
Мадрид
20 февраля 1936 года
(генерал Мануэль Годед)
Генеральный директор аэронавтики и третьей инспекции армии (довольно высокий пост) Мануэль Годед Льопис пребывал в отвратительном состоянии души и тела. На его лице, напоминающем бультерьера, застыло брезгливое выражение, он никак не мог отойти от многочисленных переговоров и звонков, которые совершал в эти напряженные дни. Увы, пик карьеры, казалось, он уже проскочил. Будучи короткое время начальником Генерального штаба генерал Годед так и не стал авторитетом для большинства военачальников страны. Таким, как тот же Санхурхо. Да, он помнил, с каким энтузиазмом выполняли приказы этого португальского беженца. И тут же зло ощерился: но и выступление самого Санхурхо удачно так провалилось. И весь его авторитет коту под хвост. Слишком много генералов, и каждый трясется за свое место. Подлые, лживые и трусливые ублюдки!
Мануэль родился в далеком Сан Хуане де Пуэрто-Рико, в семье высокопоставленного чиновника. Пошел по военной стезе, закончил Высшую военную школу в Толедо, с тринадцатого года — офицер Генерального штаба, отличился в военных действиях в Марокко, участвовал в высадке испанских войск в заливе Алусемас, что стало ключевым фактором в победе над местными племенами. Был начальником штаба у генерала Санхурхо. За боевые заслуги оказался произведённым в бригадные, а потом и дивизионные генералы. Из-за критики диктатуры Примо де Риверы отправлен в отставку. Но с приходом к власти республиканцев стал начальником Генерального штаба. Санхурхиада. Новая отставка, немилость… и постепенное возвращение к рычагам власти. Довольно бурная биография!
Тут в комнату вошел адъютант и сообщил, что прибыл Хиль-Роблес. Мануэль кивнул, разрешив пригласить бывшего министра. Хосе Мария Хиль-Роблес и Киньонес был во временном правительстве военным министром, именно он выбил для Годеда эту должность, достаточно высокую, но недостаточно значимую для столь амбициозного военного. Можно было сказать, что они были друзьями. Ревностный католик, он считал ошибочным и неправомерным излишний антиклерикализм республиканцев, после чего перешел в лагерь правых, хотя и был в числе противников диктатуры Примо де Риверы. Потом он стал организатором и фактическим лидером Независимой конфедерации испанских правых (CEDA), главной «фишкой» которых стала борьба за восстановление прав католической церкви. Во время его министерства начальником Генерального штаба стал покойный ныне генерал Франко, они вдвоем продвинули на руководящие должности много офицеров и генералов с крайне правыми взглядами. Среди них оказался и Годед. Несмотря на участие последнего в санхурхиаде[2] Мануэль получил возможность отличиться при подавлении восстания рабочих в Астурии. Бои были сложными и жаркими, рабочие дружины, хорошо вооруженные и дисциплинированные, оказывали серьезное сопротивление правительственным войскам. Но Франко и Годед действовали решительно и беспощадно. Это и дало им возможность подавить начинающуюся революцию. Плюс удалось реквизировать запасы оружия в других провинциях страны, не дав очагу восстания разгореться и стать всеобъемлющим.
— Мануэль, у меня плохие новости. — поздоровавшись, произнес бывший министр. — Наши планы раскрыты. Президент ушёл в отставку. Портелла струсил. Нам не на кого опереться. Теперь любое выступление будет казаться мятежом. И обречено на поражение.
— Нам действительно не на кого опереться, Хосе. Те несколько гарнизонов, которые готовы выступить никакой роли не сыграют. Мадрид молчит. Ни одна сука гарнизонная не телится! А ведь именно сейчас, до заседания новых Кортесов они уязвимы. Хватай и расстреливай прямо тут, на месте! Все в одном городе! Почти все…
Последнюю фразу он произнёс уже не так энергично, как будто воздушный шарик благополучно сдулся.
— Я знаю, Мануэль, что сейчас происходит в армии. Никто не хочет взять ответственность на себя. Вот если кто-то рискнёт… может быть, они присоединятся…
— И постараются забрать все плоды победы себе. Я в курсе, Хосе, я в курсе. У нас слишком много паркетных шаркунов, получивших генеральские погоны от старого придурка Альфонсо. У нас генералы расплодились как кролики на моей ферме.
— У тебя есть кролики на ферме? — удивился Хиль-Роблес.
— Они все передохли. Их было слишком много. И за неделю не стало. — оппонент вежливо улыбнулся, понял тонкий намек генерала.
— Это мадера? — поинтересовался гость, увидев утвердительный кивок хозяина, налил себе бокал темно-красной жидкости, чуть принюхался, стараясь ощутить букет, сделал небольшой глоток и удовлетворенно поставил бокал на столик рядом с креслом, в котором он устроился.
— Весьма недурственно! — похвалил напиток.
— Да, удачный год, хороший урожай. — подтвердил выбор приятеля генерал.
— Тебе надо скрыться. Я слышал, что левые требуют твоего ареста. Правда, пока Кортесы не объявили об полномочиях нового правительства, а Мола командует жандармерией, опасаться не стоит. Но это всего несколько дней! Они ведь могут тебя обвинить и в серьезном преступлении и просто расстрелять. После подавления восстания в Астурии ты — одна из самых ненавистных левыми фигур.
— Мне бежать? Куда? В Португалию? К Санхурхо? Глупость! — Мануэль сжал губы в тонкую полоску. — Не дождётесь!