На фронтах третьей мировой войны. Война радаров
Шрифт:
В другой раз, работая в посту ПВО корабля, где стояли выносные индикаторы нашей РЛС, планшеты и пульты управления противовоздушной обороной корабля, ребята услышали сигнал «Тревога». Юрий бросился вниз, в трюмный отсек, где располагалась аппаратура РЛС, и где располагалась «Стрела», вдруг что-то потребуется там. Вернулся он вскоре, лица на нем не было. «Подбегаю я к отсеку, через который мы бегали в свой трюм», — рассказывал он потом, — «а там морячок уже люк сверху завинчивает, как по тревоге положено. Погоди, малый, говорю, мне вниз надо! Тот отвинтил крышку, спустился я в отсек, а там нижний люк только что завинтили. Смотрю, морячок наверху быстренько опять верхний люк завинчивает. И тут слышу: „Проводим учебное затопление девятнадцатого отсека!“ Глянул на стенку — батюшки, девятнадцатый отсек! Сердце в пятки ушло, ну,
Это он вспомнил, как недавно они с Георгием захотели заработать внеочередные сто граммов. Сообщили, что во-о-он с того корабля по нашему кораблю сейчас будут стрелять торпедой. Ни фига себе, заявочка! «Нет», — успокоили ребят, — «Что вы! Торпеда учебная, без заряда. И кроме того, она перед нашим кораблем наберет глубину и пройдет под корпусом. Зато тому, кто увидит приближающуюся торпеду, по давней морской традиции выдают сто граммов шила!» «Шилом» почему-то на флотах называют спирт. А разбавленный пепси-колой — «пепси-шилом». Юрий с Георгием отправились на правый борт, нашли место, где висел единственный спасательный круг, (на всякий случай) и принялись наблюдать за слегка взволнованным морем. Кстати, они поинтересовались, почему на корабле всего два спасательных круга — по одному с каждого борта? Им доходчиво объяснили, что главная задача военных моряков — бороться за живучесть корабля, а для этого спасательные круги не нужны!
Увидели торпеду не они. «Вон она, вон!» — замахали руками моряки. Торпеда стремительно приближалась к борту, не выказывая ни малейшего намерения куда-либо заглубляться. Кстати, начитавшись книг о вековом соревновании корабельной брони и снаряда, Георгий поинтересовался, какова же ныне толщина корабельной брони, и с удивлением услышал, что у современного корабля толщина борта где-то восемь миллиметров, всего. «Может и не зря предусмотрительный Юрий занял позицию возле спасательного круга?» — подумалось Георгию. Но в этот момент, получив дистанционную команду, торпеда остановила свой бег, и ее бело-красная шахматная головка начала игриво выныривать в волнах неподалеку от борта. С корабля спустили шлюпку, ловить торпеду. Хоть и учебная, а жалко! Капитан с мостика, в мегафон: «Посмотрите на этих раздолбаев!» Он имел в виду моряков, спустившихся в шлюпке на воду. Они не закрыли сливное отверстие в днище шлюпки, предназначенное для слива дождевой и прочей воды, попадавшей в шлюпку на палубе, и шлюпка быстро начала набирать морскую воду. Дыру, конечно, закрыли, торпеду, конечно, вытащили.
Учения загадали еще одну загадку, но о ней мы поговорим чуть позже. В целом испытания ЦСО «Стрела» на море практически закончились. Осталось выполнить контрольные снимки с экрана индикатора кругового обзора, в различных режимах, на ходу корабля. Для помещения в отчете. Запланировали такую, совсем не сложную работу на последний выход нашего корабля в море. Выход был последним, потому что после него корабль, с командой которого ребята уже сроднились, уходил на капитальный ремонт, обнаружилась течь керосина из танков корабля. Так уж вот сложилось.
Был тихий слегка пасмурный рассвет, когда корабль плавно прошел знакомый створ севастопольской гавани. Все работало штатно, фотокамера была подготовлена к работе, РЛС работала, «Стрела», как всегда, тоже, картинка на контрольном индикаторе кругового обзора не оставляла желать лучшего. И вдруг! Как только створ гавани остался за кормой, контрольный индикатор, единственный, экран которого можно было фотографировать, — погас! Вырубился! И все пять часов, пока корабль совершал свой последний перед ремонтом выход в море, никто не мог найти причину отказа. Зато, как только корабль снова вернулся в гавань и прошел через створ Севастопольской бухты, экран исправно засветился. Оказалось, что кто-то выключил в трюме пакетник, выключатель электропитания именно этого индикаторного шкафа. Когда его снова включили, оказалось, что все исправно. Пустяк…
Пришлось еще раз начинать сначала. Выделили другой, похожий на прежний, большой противолодочный
Моряки сделали почти невозможное, они за полгода согласовали размещение ЦСО «Стрела» на шести проектах кораблей, оснащенных этой обзорной РЛС, согласовали с шестью руководителями этих проектов и получили документацию на встраивание ЦСО на эти корабли. И вскоре «Стрела» появилась на кораблях Черноморского, Северного, Балтийского и Тихоокеанского флота. Георгий поначалу, в порядке авторского надзора, съездил на встраивание ЦСО. Особенно подивился он оперативности на ТОФе — Тихоокеанском флоте. Там оказался корабль старого проекта, где размер люка не позволял опустить «Стрелу» в трюм, где размещалась аппаратура РЛС. Но когда Георгий приехал во Владивосток, такой же закрытый город, как и Севастополь, «Стрела» уже стояла на месте. «Как это вы сумели?» — удивился Георгий. «Да чего там! Вырезали люк, а потом опять заварили. Эко дело!» Все везде работало нормально. И потом, много лет спустя, с флотов не поступало жалоб на работу системы.
С капитанами Георгию больше встречаться не пришлось. Капитана первого ранга вскоре отправили на пенсию, а капитана третьего ранга — на учебу в Военно-морскую академию.
Еще раз об ангелах
«Ангел мой! Ты со мной!»
Ангелы, ангелы! Пожалуй, если не самые неприятные помехи, то уж точно самые непонятные. Но и весьма неприятные тоже. Эти, как правило, многочисленные точечные отметки, на экране неразличимые с отметками целей, причем целей малоразмерных и малоскоростных. Наблюдения разработчиков, испытателей и воинских расчетов за многие десятилетия активного использования радаров так и не позволили сделать достоверные выводы о природе этих сигналов. Как мы уже упоминали выше, не помогли и специальные исследования, сделанные в рамках НИР, не помогла и специально заданная НИР по исследованию отражений от ангелов, в которой участвовали основные радиолокационные НИИ и КБ.
Каждая новая система подавления помех держала экзамен на подавление этих отражений. Сталкивались с этой задачей и «Алатау», и «Курган». Столкнулись с этой задачей и разработчики «Стрелы». У них взаимоотношения с ангелами получили существенные отличия.
Во-первых, снимались подозрения в виновности самой аппаратуры подавления, дескать, из-за нестабильности аппаратуры защиты могут оставаться какие угодно остатки. В случае цифровой аппаратуры абсолютное постоянство ее характеристик сомнений не вызывало и не вызывает.
Во-вторых, снимались подозрения в виновности аппаратуры РЛС, дескать, надо аппаратуру делать стабильной, и никакие ни ангелы, ни бесы вам мешать не будут. Поскольку одна и та же цифровая аппаратура защиты проверялась в составе самых различных РЛС, разной стабильности, разных диапазонов, стало ясно, что списать все на нестабильности невозможно.
В-третьих, снимались подозрения в происхождении «ангел-эхо», как стали называть эти специфические отражения, в результате каких-то особенных свойств местности, подстилающей поверхности вокруг радара. ЦСО «Стрела» испытывалась в самых различных условиях: на плоских равнинах и в горах, над степью и над морем, зимой и летом. С разной степенью густоты, но «ангел-эхо» наблюдались всегда. Днем — больше, ночью — меньше. На полигонах — больше! Но, может быть, это все-таки влияние равнины?