Начало Конца
Шрифт:
— Эй! — раздался знакомый голос.
Лиам оглянулся.
Из «Данкин Донатс», спотыкаясь, вышел Дэвид Дженкинс. Кровь перепачкала его пальто и шарф, и окрасила голову сбоку. Его очки исчезли.
— Эй! — крикнул он им вдогонку, в панике повышая голос. — Помогите мне, пожалуйста!
Но Лиам не остановился.
Он ничего не должен Дэвиду Дженкинсу.
Лиам всем был обязан своему покойному брату и беременной невестке. Джесса являлась единственным, что имело значение.
Улица
На полпути к окну третьего этажа, опасно покачиваясь, висел ряд самолетных кресел. Места были пусты. На синей ткани виднелись огромные малиновые пятна.
Лиам с Джессой миновали часть кабины, наполовину впаянную в фасад здания напротив. Окна и сиденья в ней оказались целыми, а несколько смятых тел все еще были пристегнуты ремнями.
Повсюду валялись чемоданы и сумки. Некоторые из них оказались расстегнуты. Словно разъярённый монстр тут и там разбросал одежду и обувь, солнцезащитные очки, телефоны и туалетные принадлежности. Кредитные карточки, водительские права и паспорта, порванные бумажники и семейные фотографии лежали на грязном снегу, наваленном вдоль тротуара.
— Не смотри, — повторил Лиам.
Но Джесса, как и он, была не в состоянии отвести взгляд.
Оба не могли заставить себя отвернуться от этого ужаса.
Второй двигатель и огромный кусок хвоста оторвались от фюзеляжа и пронеслись по центру улицы, сбивая на своем пути машины, знаки и уличные фонари, а затем, наконец, остановились в сотне ярдов от места крушения.
Посреди улицы, прямо в центре лежал пассажир. Он все еще был пристегнут ремнем безопасности к нижней части сиденья. Его одежда была изорвана, а с рук и ног свисала лоскутами кожа.
Лиам с невесткой проковыляли и мимо него.
Мужчина крепче сжал талию Джессы, помогая ей перешагнуть через маленький чемоданчик «Минни Маус», принадлежавший какой-то маленькой девочке, любившей принцесс и Диснея.
Не успели они пройти и двухсот ярдов, как их окликнул голос:
— Помогите мне… Пожалуйста…
Темноволосая азиатка лет тридцати лежала в ловушке под обломком фюзеляжа размером десять на десять футов. Ее левый бок был сильно обожжен. А правая рука на три четверти оторвана, едва удерживаемая сухожилиями плеча.
Женщина застонала, едва приходя в сознание.
У Лиама скрутило живот. Он отвернулся и его чуть не вырвало.
— Моя дочь… — простонала азиатка.
Мужчина едва мог взглянуть на маленькую девочку в дюжине ярдов от него. Она свернулась калачиком в позе эмбриона, все еще сжимая плюшевого мишку. Рядом с ней лежала сверкающая фиолетовая сумочка, вывернутая наизнанку.
Девочка была мертва. И ее мать скоро последует за ней.
Джесса посмотрела
— С вашей дочерью все будет в порядке. Просто держитесь, милая. Помощь уже близко.
Женщина слабо кивнула, испытывая облегчение и благодарность, и закрыла глаза.
Лиам потянул Джессу за собой, но она неуверенно остановилась. Мужчина видел по лицу невестки, что та жаждала помочь, как врач, который всегда первым бросался в хаос, готовый внести свой вклад и спасти жизни. Но в этот раз Джесса ничем не могла помочь, и это ее убивало.
— Пойдем, — поторопил ее Лиам.
— Я могла бы использовать свой шарф, чтобы остановить кровотечение…
— У тебя нет на это времени, Джесса!
Женщина обхватила живот свободной рукой, на мгновение закрыла глаза и кивнула.
Они отвернулись от обломков и направились на север, к Мичиган-Авеню. Лиам не стал оглядываться. Позади царили разруха и смерть. Там остались горе, утрата и останки его разбитого сердца.
Им нужно было двигаться вперед.
Глава 7
Джесса пошатнулась, и с ее губ сорвался низкий стон.
Место крушения осталось далеко позади. Крики боли и ужаса стихли. Лиам не мог разглядеть дым сквозь туман, окутавший вершины небоскребов, но все равно ощущал его запах. Едкий смрад горящего реактивного топлива, расплавленного пластика и обожженной плоти будет преследовать его вечно.
Холодный воздух обжигал слизистую носа, иссушая ее, от чего каждый вдох становился резким и болезненным. Пульс глухо стучал от напряжения.
Они шли по Мичиган-Авеню, мимо Чикагского института искусств и парка Миллениум. Справа, в открытом небе над озером Мичиган, нависли густые облака, обещавшие еще больше снега.
Вокруг все заволокло непроглядной туманной пеленой. Казалось, город был отрезан от остального мира. Именно так Лиам себя и ощущал. Пойманный в ловушку в каком-то жутком эпизоде Сумеречной зоны или Черного Зеркала, где все оказалось перевернуто вверх дном, и ничто уже не будет прежним.
До больницы оставалось еще больше мили.
На тротуарах толпились сбитые с толку люди, вышедшие на улицы. Светофоры стояли темными столбами. Десятки аварий заполонили каждый перекрёсток. Большинство из них оказались легкими, но некоторые были достаточно серьезными. Несколько старых, все еще работающих моделей автомобилей не могли двигаться дальше, будучи окруженными грудой разбитых машин.
Рабочие, служащие, клиенты и туристы хлынули из офисов, гостиниц, магазинов и ресторанов, внезапно оказавшись абсолютно беспомощными. Многие здания поддерживали резервные генераторы, но люди понимали, что что-то не так.