Настоящая принцесса и Бродячий Мостик
Шрифт:
Откуда-то из-за трона появился нарядный Гранфаллон, утопавший в кружевах (которые на всякий случай верноподданно сочетали чёрный и фиолетовый цвета с привычным ему голубым) и под барабанный бой взбежал на помост, Весь эффект этого выхода, несомненно, неоднократно отрепетированного в лазоревых покоях дворца, сильно подпортил замешкавшийся на ступеньках гоблин, который высунулся поправить завернувшийся край ковровой дорояски. Гранфаллон с разбегу споткнулся, едва не растянулся на земле, но каким-то чудом удержал равновесие, а гоблин, хрюкнув, укатился в толпу. Министр двора принял величественную позу, и по мановению его унизанной перстнями
Гранфаллон расправил кружевное сиреневое жабо, качнул напомаженным хохолком, сменил одну величественную позу на другую, прочистил горло и заговорил:
— Сограждане! Признаться, с детства более всего люблю я истории с хорошим концом. В самом деле, кто из нас еще месяц, да что там — еще две недели назад мог подумать, что в этот, славный погожий вечер (тут министр двора простер руку вверх, к черному небу без единой звездочки)… нас ждет такая великая радость! Спустя несколько минут, всего несколько минут у нас с вами снова будет Король!
Карлик, недвижимо стоявший подле трона, казалось, скукожился еще больше. «Какая речь, киты и коты! — тихонько прокомментировал Филин. — Как жалко, что никто ее толком не слышит!»
— Вы. не поверите, сограждане, — с пафосом воскликнул Гранфаллон, — но у меня просто нет слов…
«Да уж, что-то не верится», — прошептал над ухом у Лизы Филин. Гранфаллон тем временем извлек обшитый рюшами платок и высморкался, изображая полноту чувств. Потом он сделал вид, что взял себя в руки, и продолжал:
— Могли ли мы мечтать… — он снова всхлипнул и бочком отодвинулся от ближайшего мышекрыса. — Могли ли мы мечтать о таком счастливом финале, когда двенадцать лет назад узнали о трагической гибели возлюбленной королевской четы, маленького наследника и крошки-принцессы! Мог ли я, ваш покорный слуга, мечтать о подобном развитии событий, взваливая на себя непосильное, ах, непосильное бремя управления нашим маленьким, но славным. Радингленом! Счастье переполняет меня, сограждане, я готов взлететь, будто птица…
«Все может быть», — заметил Филин, которому порядком поднадоело слушать.
— А теперь — удаляюсь, господа, удаляюсь. Долг мой исполнен. — И Гранфаллон приложил руку к сердцу.
Тут Филин соскучился совсем, негромко бросил: «Ну, я пошел», похлопал Лизу по плечу и двинулся вперед, причем толпа как-то незаметно расступилась перед ним, образовав неширокий проход. Вот по этому проходу прямо к помосту и шагал Филин — в черных джинсах и свитере, целеустремленный и очень решительный.
Гранфаллон, не видевший ничего вокруг от самоупоения, воздел обе руки в беззвездное небо и возвысил голос:
— Сегодняшний день — начало эпохи неслыханного процветания, которая — не сомневаюсь! — ждет нас в царствование нашего обретенного монарха и всех его потомков. Я удаляюсь, заверяя его и всех вас, сограждане, в моей безграничной преданности. И пусть великий кудесник Мутабор, представ перед нами во всей своей мощи и славе, возложит на голову юного монарха венец его предков и позволит нам преданно возблагодарить его за все, что он сделал для великого рода королей и для всего Радинглена!
С этими словами Гранфаллон величественно спустился с помоста и, благоговейно сложив руки на вздымающемся кружевном жабо, застыл в двух шагах от треножника.
Вновь ударили барабаны. Их дробь сыпалась все быстрее и быстрее, как град,
Неподвижная безвоздушная темнота навалилась на площадь, и даже тусклое излучение светильников, замерших в воздухе, было бессильно одолеть ее. И в этой темноте у самого трона внезапно открылась щель во тьму. Откуда-то издалека прозвучали тяжелые гулкие шаги — как будто кто-то медленно шел по сводчатой галерее. Потом щель неохотно сомкнулась, и там, где она только что щерилась, в воздухе соткался некий бесформенный сгусток мрака, постепенно принимая очертания человеческой фигуры — высокой, худой, в длинном плаще с опущенным на лицо капюшоном.
«Мутабор», — поняла Лиза и огляделась. Толпа, кажется, уже и не дышала. Со всех сторон повеяло нестерпимым холодом, но воздух по-прежнему был тяжелым и неподвижным.
Тут Лизу крепко схватили за плечо.
— Не смотри! — прошипел Лёвушка, — а это был именно он, — разворачивая ее спиной к площади. — Тебе играть сейчас.
Сам он впился взглядом в площадь и потому видел все.
Фигура Мутабора приподнялась над землей и зависла в воздухе. Полы его черного плаща распростерлись, как крылья, и из-под них потек во все стороны слабо светящийся туман, который медленно окутывал толпу и оседал на одеждах неподвижных людей слоем зеленоватой плесени, оплетал их пыльной паутиной… С шелестящим шумом, шорохом, склизким чавкающим хлюпаньем на площадь потянулись вереницы жутких призрачных созданий, по сравнению с которыми мышекрысы были плюшевыми мишками. Из прилегающих к площади улиц стелились, плыли, ползли чудовища, сотканные из пыли, из вонючей комковатой грязи, из сажи, чудовища цвета угля и пепла, земли и плесени. В воздухе стлались волны гнилостного зловония, белесый пар, чёрный дым…
А Филин все шел.
Мутабор медленно поднял костлявую руку и резким движением одернул с лица капюшон.
Гранфаллон, панически озираясь по сторонам, метнулся за трон. Толпа, опутанная паутиной, вздрогнула, как один человек, и подалась назад.
Филин сделал еще два шага вперед и остановился совершенно один на пустом пространстве перед помостом, лицом к лицу колдуном. Из складок. Мутаборова плаща выплыла непроглядно черная скрипка и такой же смычок.
Филин кашлянул, задрал бороду и подмигнул карлику-принцу, который резко поднял рыжую голову. Потом волшебник весело взглянул в лицо Мутабору и негромко, но очень отчетливо спросил:
— Музыку заказывали?
Лиза, которая ничего этого не видела, но слышала слова Филина, как раз успела вытащить из футляра с серебряными застежками свою скрипку, ласково засветившуюся во тьме рыжим лаком и белизной смычка. Сама того не зная, она вскинула инструмент к плечу и занесла над скрипкой смычок одновременно с Мутабором. Сердце у нее колотилось где-то в горле, но все равно до нее донесся голос Филина, коротко и насмешливо бросивший одно-единственное слово:
— Начали.
Скрипка ласково и ободряюще ткнулась Лизе в щеку теплым деревянным подбородником, смычок нетерпеливо вздрогнул в руке. Девочка не видела, что происходит перед троном, но ей это было и не нужно: она услышала, как там, над застывшей толпой, как густой яд, полились из-под черного смычка завораживающе медленные звуки страшной колдовской музыки. И тоже заиграла.