Научи меня дышать
Шрифт:
В просторной комнате, где они теперь находились располагался бар, большой экран, и кресла, как в кинотеатре.
Она слышала все его слова. Но не отвечала. Потому что пока не понимала, как надо ответить. Что она чувствует. Что нужно ей?! Ее пугает сама суть полной отрешенности от мира. Ее закрыли невидимыми цепями прошлого. Лишили права выбора.
— Я одета немного не по кинотеатральному.
— Это я заметил. — он усадил девушку в очень удобное кожаное кресло. С подголовником, и специальной мягкой частью под ноги. — ноги сильно не раздвигай, а то могу принять за приглашение. — он смотрел слишком пристально. Сканировал. Или наоборот, любовался. Ведь, понимал,
— Ты же сам и подавал ей подобные примеры. Она твоя дочь. И защищая меня, не надо ее отталкивать. Возможно, именно Алина помогла мне вспомнить все. И тем самым теперь намного легче воспринимать панический страх.
— Ты так же станешь моей семьей. Скоро. — опустила голову после этих слов. Не хотела открыто противостоять или соглашаться. — О больнице.
— Нет. Я на самом деле хочу выпить. — Говорила очень тихо. И он так и не сдвинулся с места. Их лица очень близко друг к другу.
— Хорошо. — поднялся и отошел к барной стойке в стороне. — посмотрим фильм? Какой фильм ты, Элина, хотела бы посмотреть?
— Ни какой. Не люблю кино. Алина правду сказала, про твою жену? — она поставила руку, согнутую в локте по подлокотник и сжала кулачок под подбородком. Она не могла остановится и изучать человека, так упорно рвущегося в ее жизнь. Сейчас он был настоящим заботливым и искренним. Что совсем не вязалось с его брутальной внешностью. — Сергей, расскажи.
— Скоро я тебе все расскажу. Пока рано. Ты все еще не часть моей семьи. — он налил виски. И себе. И Элине. Протянул ей бокал. Обхватил ее пальчики вместе с бокалом. Склонил голову и поцеловал запястье. — это важно. Чтобы ничто нас не разделяло.
— Дорн, он твой? Доберман подготовлен к защите дома? Или выполнять команды, нападать…
— Такого больше не повториться. Элина. Дорн это не единственный пес. И да, во всех моих владениях присутствуют собаки. Для защиты дома. Дорн долгое время жил в квартире Алины. И изначально являлся ее защитником.
— А потом?
— В этом не было необходимости. Достаточно было водителя, приставленной компаньонки и прочей прислуги. Алина проделывала подобные фокусы, пытаясь привлечь мое внимание.
— Сергей. Я не Алина. И не твоя жена из прошлого.
— Ты мое будущее. Завтра ты пойдешь со мной в ЗАГС. Завтра ты, Элина Аркадьевна Филатова, станешь моей женой.
Она выпила все содержимое бокала. Закашлялась. Но тепло разлилось по ледяным венам.
— Ты же пошутил? Я здесь. Посмотри? Нет смысла в этом браке. Я не могу. Замуж? Для меня это как очередная фобия. Тот ошейник, который я примерила в самолете. Зачем ты его снял? Посади меня на цепь. Но зачем замуж?
Он присел на ее же кресло. Взял из ее руки бокал и поставил рядом. А потом за плечи притянул к себе. И поцеловал макушку. Она дрожала. Как в лихорадке.
— Это и есть мое условие. — Элина вытянула руки. Хотела оттолкнуть мужчину. Но он ловко прошелся по ее позвонкам. Обхватил затылок. Сейчас Тобольский как никогда был уверен в правильности своих действий. Увидев ее там, на самом моменте падения, готов был прыгнуть следом. Она не позволит
— Нет. Ты во мне золотую жилу нашел? Я свободный и живой человек! Рабство отменили в 1723 году! Петр мать его первый! — она снова срывалась на крик. Потому что вся ситуация переходила за рамки допустимого.
— Ты дослушаешь то, что я скажу. И не будешь никогда повышать голос при мне. Элина. Способы наказания, поверь, я смогу применить к тебе. На сколько, понимаю, — он снова дернул ее за шею, так чтобы теперь почти соприкасались их губы. Дыхание смешалось. — ты собиралась умереть. Знаешь, что такое смерть? — сдавил ей горло достаточно сильно. До тех пор, пока она не начала царапать его руки своими ногтями.
— Нет. Отпусти. Ты загораживаешь воздух! — он отпустил и Элина закашлялась. Но страшно не было. Понимала, что это лишь показательное выступление.
— Ты сама себе этот воздух перекрыла. — Вот тогда он поцеловал ее. Требовательно. Жестко. Но в то же время очень нежно. Он гладил ее тело. Прижимал к себе. И дышал ею. Успокаивая дрожь. Впечатывал ее губы своими. Она сжала зубы и зажмурилась. Но Сергей не отпускал. И все же проник языком в ее рот. Она не ответила, но и сопротивляется перестала. Обмякла в его руках.
Потом резко встал. Снова налил виски и сделал глоток. Элина попыталась встать. Но понимала, что просто упадет. У нее не осталось сил. Пережитый страх, алкоголь и теперь слова Тобольского словно лишили ее сил окончательно. Но и реветь она не собиралась.
— Ты знаешь о моем состоянии? Ты маньяк? Убьешь меня в другой стране.
— Смешная ты. Убить тебя для меня никогда не было проблемой. Даже сейчас. Я прав? О том, что ты не собиралась делать операцию? Собиралась гнить заживо. Поэтому решила отогнать всех от себя. Ко мне хотела шпионом приблизиться. Так вот он я. Тобольский весь перед тобой. Следи. Можешь исследовать во мне все, что пожелаешь! А завтра моя жизнь станет частью твоей, и наоборот. Подписывай. — он рукой со стаканом махнул, указывая на бумаги, лежащие рядом. Элина сделала вид, что не слышала.
— У меня нет даже телефона. Хотя, после того как выйду за тебя замуж, родители и сами от меня откажутся. Не с кем будет общаться.
— Ты же этого хотела.
— Не так! Зачем тебе жена инвалид?
— Мне не нужна жена инвалид. И ты им не будешь. В течении года ты будешь находиться в клинике. Это не просто клиника, а целый город. Лаборатории, лечебные корпуса, жилые комплексы. Там живут и лечатся только избранные. В лабораториях проводят немыслимые исследования и открытия. Лучшие врачи. Новейшие препараты и приборы. Там такое оборудование, которого больше нет нигде в мире. Поверь. Ты переживешь операцию и реабилитацию как в раю. И забудешь о своих проблемах. И там же с тобой будет жить суррогатная мать. Нашего ребенка. Элина это и есть мое условие. Ты выходишь замуж за меня. То чего ты избегала и отказывалась. Никто и никогда не сможет предложить тебе всего этого. Новая жизнь. Совершенно в другом статусе.