Не царское дело
Шрифт:
Настя молчала, крепко сжав челюсти. Не обращая внимания на ее оскорбленный вид, босс продолжал бегать кругами, приговаривая:
— Я предполагал что-то подобное. Да, я предполагал! Нельзя брать на службу привлекательных женщин. Это же закон природы! Три процента из них впоследствии становятся деловыми стервами и на твоих же костях строят собственный бизнес, а остальные выскакивают замуж, наплевав на работу и не заботясь о последствиях.
— Еще раз повторяю — я не выхожу замуж.
— А что же тогда? Внезапная беременность? — полным драматизма шепотом вопросил Тазов.
— Опять?! —
— Так в чем же дело? — снова набросился на нее Тазов. — Ты что, не можешь толком объяснить, что у тебя приключилось? Какого черта тебе взбрело в голову уходить именно тогда, когда все складывается исключительно удачно? Наша компания переживает время невиданного подъема, твоя карьера движется вперед семимильными шагами, и жизнь обещает устроиться наилучшим образом…
Он запнулся на полуслове, тяжело дыша. Настя посмотрела на него с жалостью и тихо сказала:
— Валер, ты не злись на меня, пожалуйста. И не считай предателем и неблагодарной сволочью. Думаешь, мне легко от всего этого отказываться? Я за это время много чего передумала, а последнюю ночь вообще не спала. Но решение принято, и обратной дороги нет. Так что ты лучше успокойся, садись в свое кресло, и я попробую тебе объяснить, что именно произошло.
А произошли в жизни молодой, обаятельной, незамужней, бездетной, к суду и следствию не привлекавшейся Анастасии Батмановой события, заставившие ее в корне изменить все свои планы. Как ближайшие, так и перспективные.
Все началось с недавнего телефонного звонка. Ночного звонка. Настя их не любила и боялась. Ночью могли позвонить только с какой-нибудь дикой просьбой. Или чтобы сообщить ужасную новость.
Так и вышло.
— Настя, — раздался взволнованный голос тети Зины. — Я тебя разбудила?
— Что ты, — пробормотала девушка, с трудом разлепив один глаз и покосившись на часы. — Кто же спит в такое время? Тем более скоро на работу вставать.
— Тебе прямо сейчас придется вставать. Ты мне очень нужна, я срочно еду к нашей Пчелке.
Пчелкой в Настиной семье называли прабабушку, Веру Алексеевну Завадскую. И именно Настя в свое время стала автором этого милого прозвища. Однажды, когда она была совсем еще маленькой, ей прочитали забавную сказку про трудолюбивую, хлопотливую и добрую пчелу Веру. Девочка мгновенно спроецировала этот образ на любимую бабуленьку, и остальные родственники охотно к ней присоединились. Вера Алексеевна и вправду была человеком очень энергичным, деятельным, предприимчивым. И даже в глубокой старости она умудрилась сохранить остроту ума и стремительность движений. Когда два года назад отмечали ее столетний юбилей, восседавшая во главе стола именинница, поигрывая бокалом, где исходило пузырьками розовое шампанское, гордо заявляла:
— В ответ на льстивые уверения, что мне не дашь моих лет, могу сказать следующее. Я выгляжу лет на восемьдесят пять, от силы — девяносто, и считаю это большим личным
И вот теперь тетя Зина разбудила Настю среди ночи сообщением о том, что собирается ехать к Пчелке.
— Что стряслось? Ей плохо? — испугалась девушка, мгновенно стряхнув с себя сонную одурь и приняв сидячее положение.
— Нет, не то чтобы совсем плохо, то есть совсем не плохо… Тьфу! Не в этом дело! — почему-то рассердилась тетя Зина.
— Как же ты меня напугала, — выдохнула Настя. — Я уже подумала, случилось что-нибудь… фатальное!
— Конечно, случилось, я тебе потому и звоню. Умерла она.
Настя медленно поднялась на ноги и уставилась немигающим взглядом в уже светлеющее окно.
— Ты это серьезно? — машинально задала она не самый умный при данных обстоятельствах вопрос.
— Настена, проснись! — заверещала в ответ тетя Зина. — Умерла Пчелка, царствие ей небесное.
— Умерла?!
Настя почувствовала, как у нее задрожали колени, и неловко опустилась обратно на кровать.
— Мне сиделка позвонила, — всхлипнула тетушка.
— И что теперь делать? — растерянно пробормотала Настя, чувствуя, как по щекам ее тоже потекли теплые противные слезы.
— Надо срочно туда ехать. Да еще известить всех, ты же знаешь, сколько у нее знакомых и друзей. Господи, возраст-то у нее какой! Я уж стала думать, она вечно будет жить. Жила себе и жила… И вот — на тебе!
— И вот — на тебе, — сдавленным голосом повторила Настя.
— Теперь нужно справки всякие получать, вызывать агента похоронного, о кладбище договориться, поминки организовать, — на едином дыхании выпалила тетя Зина. — В общем, ты должна мне помочь. А то я с ума сойду. Тебя отпустят с твоей дурацкой работы?
— Почему же дурацкой? — вдруг обиделась Настя, как будто сейчас это имело какое-то значение. — Нормальная работа с ненормированным графиком. Я отпрошусь, конечно. Только не сию секунду, а то шеф еще спит. В общем, ты собирайся, я через час за тобой заскочу и вместе поедем к Пчелке. Она ведь дома, не в больнице?
— Дома. Может быть, такси возьмем? — осторожно предложила тетка. — Как тебе сейчас за руль-то садиться? У тебя небось руки-ноги трясутся. Я же знаю, как ты ее любила.
Настя действительно сильно была привязана к своей прабабушке. И очень ею гордилась. В Веру Алексеевну вообще были влюблены все, кому доводилось с ней соприкасаться. Маленькая, изящная, с лицом, какие можно встретить лишь на миниатюрах девятнадцатого века, она была отменно воспитана, добра и обладала потрясающим чувством юмора. Она всегда тщательно следила за своей внешностью, а ее прически и наряды поражали воображение и вызывали зависть у соседок по дому. Настю же особенно восхищала в прабабушке ее удивительная активность. Вера Алексеевна обожала посещать театры и кино, ездить по магазинам и ужинать в ресторанах. Еще она была заядлой путешественницей и объехала за свою долгую жизнь чуть ли не весь мир.