Обещана дракону, или Счастье по договору
Шрифт:
— Вы не посмеете, — побледнел ГритБерли.
— Вы так считаете? Тогда придется попросить Ханну позвать герцога. Думаю, она совсем неподалеку, — я медленно подошла к двери, мысленно моля ГритБерли остановить меня. Мне совершенно не хотелось расследований и ссор, которые неизбежны, если придется привлечь герцога.
Барон напряженно за мной наблюдал, и как только я коснулась ручки двери, воскликнул:
— Хорошо! Я согласен!
— На что согласны? — ядовито уточнила я. — На присутствие при нашем следующем разговоре герцога?
— Нет, —
— Так не пойдет, милорд, — я присела на кресло. — Раз уж вы не желаете расстраивать герцога, тогда именно вам следует поспешить. Вашу поездку я бы хотела лицезреть в окно собственной спальни — из него прекрасно просматривается двор. Как вы не понимаете, Ваша милость, я же забочусь, в первую очередь, о вас — от своих страхов необходимо избавляться.
— Вы еще пожалеете, — заявил барон.
— Обязательно, — я сложила руки на груди. — Но не ранее, чем вы огласите всю округу своим поросячьим визгом. Смелее, милорд, не тяните время.
Отчаянно ругаясь, барон меня покинул. Я распахнула окно и, несмотря на холодный ветер, с наслаждением вдохнула свежий горный воздух. Пришлось немного подождать, пока ГритБерли приведут лошадь, и он, подпихиваемый слугами под тыльную часть тела, на нее усядется.
Как я и предсказывала, барон кричал. Причем кричал так, будто его режут.
— Натуральный поросенок, — вздохнула я, и, закрыв окно, вышла из комнаты. Месть свершилась, пора было исполнить и свою часть уговора.
Пока я шла по бесконечным коридорам, тщетно пыталась успокоиться, но в итоге, когда достигла столовой, почувствовала, как подкашиваются ноги, а живот настойчиво уговаривает сбежать в известнейшую из комнат. Окинув себя внимательным взглядом, тут же разозлилась — не хватало еще переживать насчет того, какое произведу впечатление на герцога.
Ханна открыла передо мной двери, и от созерцания возмутительнейшей картины, я даже перестала волноваться — герцог позволил себе начать трапезу без меня! Ему накрыли не во главе стола, а напротив моего обычного места, поэтому просто списать на забывчивость факт такого пренебрежения было невозможно. Я широкими шагами пересекла комнату, уперлась руками в стол, и, нависая над герцогом, прошипела:
— Можно поинтересоваться, Ваша Светлость, а почему вы приступили к завтраку, не дожидаясь меня?
Служанки, ровным строем, стоящие у стола, отчего-то сделали слаженный шаг назад. Не обращая никакого внимания ни на прислугу, ни на меня — глаза он от тарелки так и не поднял, ГримГайл ответил:
— И вам доброе утро, леди Лорелла. Поинтересоваться вы, конечно, можете, но суть ваших претензий от меня, честно сказать, ускользает. Вы опоздали, а ждать вас хоть секунду, я не намерен.
— Я вообще не собиралась спускаться, — я присела на краешек стула и дрожащими от ярости руками взяла чашку с кофе.
— И что заставило
— Лорд ГритБерли, — я улыбнулась своим мыслям. — Привел неопровержимые аргументы того, почему я должна здесь быть.
— Стало быть, не такими уж устойчивыми были контраргументы.
Мой кофе чуть не расплескался, с такой злостью я поставила чашку на блюдце. Своего я добилась — голову герцог все же поднял, и теперь взирал на меня с легкой усмешкой. Я встряхнула головой, потому что внезапно взгляд мой заблудился, заметавшись между ярко-зелеными глазами и иронично изогнутыми губами ГримГайла.
— А в чем все-таки было дело? Почему вы не хотели спускаться? — поинтересовался герцог.
— Плохо себя чувствовала, — задиристо заявила я.
— Хм, и что это было? Подозреваю, банальное воспаление хитрости?
— Ошибаетесь, острое нежелание вас видеть!
— Вот видите, как легко оно лечится? — улыбнулся ГримГайл. — Всего-то и необходимо — прислушаться к умным людям. Дам вам совет, миледи, ваш ужасный характер вылечить так же легко — преодолейте желание дерзить всем вокруг.
— Ваша Светлость, а почему бы вам самому не воспользоваться этим советом?
— Как вы заметили при нашей первой встрече, я уже не мальчик, поэтому перевоспитать меня не получится.
«Обиделся», поняла я. «Все-таки вопрос о возрасте для него больная тема». Поэтому я сделала самое сокрушенное лицо, на какое хватило фантазии и актерского мастерства, и, добавив в голос грусти, заявила:
— Точно, вы же почти старик. У вас, наверное, уже куча диагнозов? Думаю, на правах невесты, мне стоит обратиться к лекарю с подозрением, что у вас старческое слабоумие.
— Достаточно, — герцог с такой силой бросил приборы на тарелку, что она раскололась. ГримГайл поднялся над столом и, опираясь на костяшки пальцев, тихо мне сказал:
— Леди Лорелла, вели бы вы себя потише. На ваше место так много желающих, что вы каждую минуту рискуете умчаться вдаль, опозоренная разорванной помолвкой и тем, что так долго проживали в замке главного холостяка королевства.
Я задумчиво взяла десертную ложку в рот, подержала ее так — джем все-таки волшебный, и ядовито улыбнувшись, сказала:
— Вы себе льстите, Ваша Светлость. Главный холостяк королевства? Я бы выразилась иначе — главный распутник королевства, это да, это про вас. К тому же, думаете, меня пугает такая малость, как позор?
Дарлайн замуж возьмут даже в том случае, если я без платья пробегу по главной площади — с нашей-то подавляемостью Дара, а сама я, заковать себя в узы брака не стремлюсь.
— Почему? — ГримГайл так внимательно смотрел на меня, что я даже смутилась.
— Я всегда мечтала путешествовать, желала увидеть далекие королевства, любила учиться, а после замужества женщину ожидает всегда одно и то же — управление хозяйством, дети и бесконечные склоки с соседями, точно также одуревшими от скуки.