Оборотни
Шрифт:
Ремси получил сотни фотографий из полицейских участков всего штата. Фотографии мальчиков – преступников, беглецов, пропавших и отыскавшихся. Он и Холли часами всматривались в их лица. Некоторые из них были чем-то похожи на Малколма, но Малколма среди них не было.
Однажды вечером, в маленьком доме Холли, после очередного просмотра новой партии фотографий, присланных шерифом Сетли, Ремси, не выдержав, с раздражением оттолкнул в сторону кипу глянцевых снимков.
– В чем дело? – спросила Холли.
– Не могу больше. Мне до смерти надоело смотреть
Холли положила руку ему на колено.
– Я понимаю, что тебе порядком надоело, но ведь это единственное, что мы можем делать.
– Но я чувствую, что это бессмысленно.
– Ты хочешь все прекратить?
– Да, и не менее, чем на полгода.
– Ты говорил…
– Я все помню. Мне известно, что значит для тебя Малколм и я сделаю все, чтобы найти его. Но неужели ты не видишь, сколько времени мы тратим впустую в поисках мальчика, который сейчас может быть в любой точке западного полушария? А если он умер?
– Малколм жив, – упрямо проговорила Холли. – Я это знаю. Я чувствую.
– Хорошо, если так. Но он становится твоей навязчивой идеей. Мы даже не можем пойти в кино, потому что и там между нами будет сидеть Малколм. Щеки Холли порозовели от гнева. Она сняла руку с колена Гевина.
– Значит, так? Я не помню, чтобы прошлой ночью ты жаловался, что в кровати слишком тесно.
– Прошлая ночь была прекрасна, – признался Гевин. – Редко бывает так хорошо. Но в последнее время мы только и делаем, что говорим о Малколме.
Холли резко встала с кушетки.
– Благодарю вас за помощь, которую вы так долго оказывали мне. Дальше я буду продолжать одна. Спокойной ночи.
– Ну если тебе так хочется, то тогда спокойной ночи, – проговорил он и вышел за дверь.
Ремси подошел к машине и взялся было за ручку дверцы, но вдруг остановился. «Спокойно», – сказал он себе. Он распрямил плечи, повернулся и пошел обратно к маленькому дому Холли. Едва он коснулся звонка, как дверь перед ним распахнулась.
– Они всегда возвращаются, – произнесла она.
– Вы еще поплатитесь за свою доброту, леди. Не желаете ли еще посмотреть снимки?
– Не сегодня, – ответила она.
– Может, тогда отправимся в постель?
– Ну что ж, пожалуй.
Он осторожно закрыл за ними дверь.
ГЛАВА 18
Шли недели.
И месяцы.
Малколм долго скитался по Калифорнии. Он проходил через города и деревни, пересекал горы и пустыню, несколько раз приближаясь к границе штата. На той стороне были расположены Аризона, Невада, однако Малколм границу не переходил. И хотя у него не было дома, он чувствовал, что именно здесь, в Калифорнии, он найдет то, что дожидается его. В этом штате все началось, и у него было предчувствие, что здесь же все и закончится.
Как-то раз зимой, когда Малколм искал теплое место, где можно было бы укрыться, он оказался в Мехико. Увидев зеленые холмы, Малколм понял, что там кто-то есть, такой же, как он, уцелевший из Дрэго. Теперь он уже не сомневался в том, что не все погибли в Дрэго. Много раз по ночам Малколм слышал вой, зовущий его. И хотя его тело стремилось ответить на этот зов, он боролся с ним.
Несмотря
В этом жестоком мире, находящимся по другую сторону закона, в котором его заставили жить, часто возникали конфликты. Малколм видел людей, дерущихся до смерти из-за полбутылки вина. Его тоже часто пытались вовлечь в драку те, кого он встречал на своем пути. Но каждый раз, несмотря на то, что его тело стремилось ответить, он уклонялся от любых столкновений. Он терпел любое унижение, лишь бы только избежать драки.
Они смеялись над ним и называли его трусом. Но эти насмешки не трогали его. Он хорошо знал, что мог уничтожить этих людей, если бы поддался своим чувствам. Но это было бы значительно хуже, чем то, что его называли трусом.
По мере того как шло время, Малколм все чаще испытывал в себе странные изменения, когда его охватывал гнев. Это становилось все сильнее, но он продолжал бороться. Собрав всю волю, Малколм сопротивлялся окончательному превращению, но понимал, что настанет день, когда он не сможет больше сопротивляться. Ему оставалось только надеяться, что когда это произойдет, он будет знать, что делать.
В то время как его тело становилось сильным, все больше давала о себе знать неустроенная жизнь. Как-то раз, в безоблачный полдень ранней весной, он почувствовал, что больше не выдержит. Этот день Малколм провел на холмах, думая о своей тяжелой жизни и о том, как ее прервать. Но он не знал, как это сделать. Его обучение было прервано в ту страшную ночь, когда огонь охватил Дрэго, и он еще не все понимал. Он знал, что существуют способы, с помощью которых можно уничтожить таких, как он – серебряная пуля, огонь и что-то еще, о чем никогда не говорили. Но разве кто-нибудь из его народа убивал себя сам? И как это можно сделать? Этого Малколм не знал.
Внезапно он напрягся, поднял голову и прислушался. До него донесся слабый, но различимый крик, в котором слышались боль и страдание. Малколм принюхался, определил направление, откуда пришел крик, и быстро вскарабкался на вершину холма.
Едва он приблизился, крик прекратился. Малколм понял, что существо, кричавшее от боли, почувствовало его и испугалось. Он осторожно двигался, руководствуясь чутьем.
Наконец за кустом он увидел его – молодого волка, больше похожего на щенка, передняя лапа которого была в капкане.
Малколм вспомнил о своих страданиях той ночью, больше года назад, когда сам попал в капкан. Он опустился на колени возле волчонка, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Малколм протянул руку ладонью вверх, показывая зверю, что не причинит ему вреда.
Волчонок обнюхал его пальцы, инстинктивно при этом оскалясь, но не предпринял попытки укусить их. Очень осторожно Малколм дотронулся до его морды и погладил серо-коричневый мех на голове между бархатными глазами. От его прикосновения волчонок задрожал.