Опасная соперница
Шрифт:
— И что же они про меня говорили? — снисходительно спросил Пол.
На лице Мелинды появилась зловещая улыбка.
— Они говорили, — медленно ответила она, — что вы брали шлюп до того, как дядя Гарт и пра-дядя Гайлз вышли в море. Поэтому он перевернулся.
Лицо Пола застыло.
— Какая ты ужасная девочка, Мелинда! Неужели ты можешь причинять только зло?
— Я только повторяю то, что слышала, — сказала Мелинда. — Люди говорят, что видели, как вы направили шлюп на скалы и, наверное, повредили его. Все знают, что вы не умеете ходить на лодках.
Пол, кажется, успокоился.
— Действительно, хотя бы это правда. Но мне жаль тебя разочаровывать, лодка была
Почему он так подробно объяснял все этому ужасному ребенку? Проще просто не обращать на нее внимания. Может, в этих слухах есть крупица правды? Я вспомнила слова кузины Юнис насчет Пола: «Милый мальчик, но… не обманись его беспечным видом». Верити тоже упоминала про ссору между Гайлзом и Полом. Может, Нью-сом под маской безмятежного дружелюбия хладнокровно спланировал убийство Гайлза Ситона, чтобы отомстить? А если так, то что могло произойти между ними и вызвать такую жгучую ненависть?
Я отогнала эти мысли. «На меня так действует злоба Мелинды», — угрюмо подумала я. Гайлз Ситон был мягким человеком и вряд ли мог стать объектом такой ненависти.
После обеда Пол заспешил в свой кабинет в глубине дома, а Эмиль пошел с Мелиндой, которая надменно предложила ему поиграть в прятки в картинной галерее. Оставалось только надеяться, что ее намерения были в действительности невинны. Я все же опасалась, что девочка не отказалась от мысли сделать жизнь Эмиля невыносимой.
Оставшись одна, я вышла в прихожую и остановилась перед сводчатой дверью. Проходившая мимо миссис Киннифер, увидев, что я медлю, улыбнулась.
— Почему вы не зайдете, мисс Уэстолл? В Треджиллисе прекрасная библиотека.
— Значит, это библиотека, — с радостью повторила я. — С удовольствием посмотрю.
Она кивнула.
— Можете сидеть там сколько душе угодно.
С улыбкой она поспешила прочь, а я тут же повернула ручку.
Войдя, я воскликнула от восхищения. Вдоль стены на полках стояли книги, их красные сафьяновые и щегольские коричневые кожаные переплеты тускло переливались. В разных местах стояли удобные потертые кресла, а на полированном полу перед камином лежала толстая медвежья шкура. По углам располагались высокие напольные лампы с абажурами из пергаментной бумаги. Я живо представила себе комнату зимой, когда на улице лежал хрустящий снег, а за широкой решеткой потрескивали дрова и лампы излучали мягкий свет. Как уютно было бы устроиться в широком кресле за одной из этих книг.
Я подошла к полкам. Книг было так много, что у меня разбегались глаза: я, словно ребенок, смотрела на витрину со сладостями и не знала, что выбрать.
Меня привлекла книга в красивом переплете из тисненой кожи, оказавшаяся старой историей Корнуолла. Открыв ее, я, к своему удивлению, обнаружила, что на форзаце ученическим аккуратным почерком было выведено «Для Гарта» и стояла подпись «Диана Ситон». Я бы узнала почерк Дианы и без подписи.
Перелистывая страницы, я села в кресло и зачиталась главой о кавалерах Фауи, где говорилось об авантюристах эпохи королевы Елизаветы, правивших Нормандией. Прочитав главу, я встала, и тут на пол выпорхнул листок бумаги. Подобрав его, я вновь увидела знакомый почерк Дианы, только на этот раз не такой аккуратный и четкий, скорее это были неразборчивые каракули, словно пишущего обуревали сильные чувства.
Мое сердце забилось сильнее, когда я прочла:
«Милый, милый Гарт! Как ты можешь быть таким жестоким? Ты же знаешь, что даже твоего доброго взгляда достаточно, чтобы сделать мой день счастливым, но в последнее время ты был таким холодным и чужим. Ты смотришь только на Арманелл. Да, я знаю, она очень красива и по сравнению с ней
Твоя несчастная и любящая Диана».
От изумления листок выскользнул из моих рук. Чувства были так обнажены и искренни — смесь детской наивности и глубины переживаний: «Тоби слишком толстый, чтобы скакать галопом» и «Я буду любить тебя до конца». Неужели это та тихая, сдержанная Диана, которую я знала, чья жизнь казалась наполненной одной лишь работой? Как же мало я ее знала! Она скрывала свою страстную любовь к кузену Гарту, как скрывают постыдный секрет, гордость не позволяла ей признаться, что ее чувство было неразделенным. В тот миг я ощутила ненависть к человеку, который причинил ей столько горя.
Мне представилась сцена на вересковой пустоши: ребенок, изо всех сил спешащий за своим красивым кузеном и Красавицей Арманелл. Но Гарт замечает ее и с презрением прогоняет прочь. Несомненно, его спутница довольна… Я вдруг поняла, что подсознательно с самого начала недолюбливала Арманелл и не доверяла ей. Но эти чувства были смутными. Они не имели ничего общего с моей ненавистью к Гарту Ситону. Диана называла свои чувства к нему несчастьем. Настоящая катастрофа — любить такого человека. Позже любовь Дианы превратилась в ненависть или не так? Может, это просто жгучая ненависть к Арманелл, которая должна была завладеть ее родным домом, став невестой Гарта? Неужели это заставило ее подозревать Гарта в смерти отца?
Меня одолевали сомнения. Было сложно привыкнуть к этой новой стороне жизни Дианы Си-тон. Ее откровение словно выбило почву из-под ног, я больше ни в чем не была уверена.
Глава 4
Внезапно дверь отворилась, и в комнату влетела миссис Киннифер. Было видно, что она заметно взволнована.
— Простите, что отвлекаю вас, мисс Уэстолл, но я решила, что поскольку он ваш подопечный, то мой долг сообщить вам.
Она замолчала и перевела дух. Я ошарашенно смотрела на нее.
— Что случилось, миссис Киннифер? — наконец спросила я.
Она взяла себя в руки и сжала губы, решив, что я отреагировала неподобающим образом.
— Эмиль пропал.
— Пропал? Но этого не может быть! — удивленно воскликнула я.
Миссис Киннифер негодующе пожала плечами.
— Но он пропал, мисс Уэстолл. Мы обыскали все, а это нелегко в таком огромном доме.
— Возможно, он на улице, — предположила я.