Оскал Фортуны
Шрифт:
Наверное, им казалось, что они вошли совершенно бесшумно. Лишь чуть скрипнула створка ворот, да тихо всхрапнула потревоженная лошадь. Четверо парней двигались крадучись. Трое сжимали в руках крепкие колья. Четвертый нес тусклый фонарь.
– Вон туда, - тихо прошептал знакомый голос. У стены на куче сена кто-то спал. Из-под рваного одеяла торчали замотанные в тряпье ноги.
– Давай!
– вскричал один из парней, и все трое что есть силы стали бить спящего кольями.
– Стойте!
– остановил их тот, что был с фонарем. Он откинул одеяло. Под ним лежал набитый сеном мешок, с которого улыбалась нарисованная
– Спасибо, что пыль выбили, - раздался откуда-то сверху ехидный голос.
– А то мне все некогда.
Все четверо оглянулись. Из темноты вылетело стремя и звонко ударилось в лоб. Парень рухнул. Следующий снаряд пролетел мимо. Алекс спрыгнула с настила. Длинная рукоятка от вил стрельнула вперед, и еще один противник рухнул, держась за живот. "Осветитель" швырнул в нее фонарем, и естественно, промахнулся. Звякнув об пол, фонарь потух, погружая конюшню в полную темноту. Оставшиеся невредимыми нападавшие ломонулись к выходу. Александра успела пару раз огреть отстающего по спине, и перевела дух.
– Что тут творится?
– раздался грозный крик ворвавшегося в конюшню соратника.
Растирая кулаками глаза, к нему вышла Алекс.
– Что-то случилось, мой господин?
Воин высоко поднял фонарь и огляделся.
Разбуженные лошади фыркали и топтались в денниках.
– Отсюда только что выбежали двое?
– спросил воин, подозрительно глядя на Александру.
Та широко раскрыла глаза
– Тут никого не было, Ломано-сей. Конюх ушел в деревню, его отпустил почтенный Чжанчол...
– Я знаю, - оборвал ее соратник.
Вряд ли опытного воина могли провести честные глаза Алекс. Решив, что не стоит благородному разбираться в делах простолюдинов, воин вышел.
Александра взяла ковш и плеснула в лицо пострадавшим. Тот, что получил концом ручки в живот, очнулся первым. У второго уже алел замечательный, с алыми крапинками синяк в половину лба.
Наконец, и его взгляд обрел осмысленное выражение.
– Идите отсюда, - усмехнулась она.
– Да глядите, во дворе соратник.
Помогая друг другу, парни поднялись на ноги.
– Запомните и передайте Вонгыру. Я такой добрый в последний раз.
Бросив на него злобный взгляд, те скрылись в воротах.
После ночного происшествия отношения со слугами окончательно испортились. Александра недоумевала. Сомнения развеял конюх, когда заметил, как кухарка выплеснула грязную воду почти ей под ноги.
– Ты, Алекс, вроде не совсем глупый, - сказал он.
– Но дурак.
– Это почему?
– даже обиделась Александра.
– Не один умный человек не станет ссориться с теми, с кем живет.
– Я ни с кем кроме Вонгыра не ссорился!
– возразила она.
– Ты куда козу дел?
– насмешливо спросил Андак и сам ответил.
– В деревню отвел. Но замковые-то привыкли на праздник жареной козлятиной баловаться. Понимаешь?
– Не очень, - честно призналась Александра.
– Если козу выигрывает деревенский, то забирает себе. Если кто из замковых - ее жарят и угощают всех слуг. Так принято, понял?
– Понял, - кивнул Алекс.
– Вот то-то, - наставительно продолжил конюх.
– Замковые на деревенских свысока смотрят. Как же! В чистоте живут, господские объедки жуют. А крестьяне кто? Всю жизнь в земле копаются как черви земляные. Куда им до слуг. Это мне все
Это была самая странная поездка за все время службы Мирамо в Гатомо-фами. Едва Кувами скрылась за поворотом, рыцарь приказал старшему соратнику отправить воина в монастырь Небесного спокойствия.
– Передай преподобному Макао, пусть придет в замок, я хочу с ним встретиться. Мы вернемся послезавтра. Запомнил?
– Да, Гатомо-сей, - склонился соратник.
– Если я задержусь, пусть подождет. А ты из монастыря - прямо в город. Найдешь нас в гостинице Дакуси.
– Понял, Гатомо-сей!
– всадник ударил коня плеткой и понесся по дороге.
Странности продолжились и в городе. Сдав драгоценности, получив расписку и деньги, рыцарь с отрядом отправился в гостиницу Дакуси, где оставил старшего соратника с мешком золотых и всех воинов, кроме одного. Приказав стеречь деньги, Гатомо уехал. По его словам, надо еще вернуть какую-то ценную книгу. Рыцарь вернулся поздно вечером довольный и сильно навеселе. Устраиваясь на ночлег, он еще раз напомнил старшему соратнику о бдительности и велел обязательно разбудить его на рассвете.
Мирамо, как всегда, точно выполнил все распоряжения. Хмурый, и злой с похмелья, Гатомо отказался от заботливо приготовленного завтрака, ограничившись кружкой пива и пирожком.
– Остаешься здесь приглядывать за деньгами, - сказал он старшему соратнику, морщась и потирая виски.
– Я с тремя воинами едем в Кауцо-фами. Ждите нас к вечеру.
Оставив старшего соратника в полном недоумении, рыцарь, кряхтя, забрался в седло и тронул лошадь. Проводив его, Мирамо быстренько разузнал у хозяина гостиницы о Кауцо-фами. Услышанное его сильно озадачило. Зачем господину вдова с двумя дочерьми? Жениться? Видно, что Гатомо торопится. А как же траур и Сайо? Он все уши прожужжал, что именно воспитанница станет новой хозяйкой замка. Получается, что господин не будет соблюдать траур по бывшей жене? И собирается взять в жены совсем другую женщину? Как к этому отнесется Сайо, старшему соратнику было все равно. Но что скажет брат покойной госпожи - барон Кирохо? Как бы Гатомо не нажить себе могущественного недоброжелателя? Однако Мирамо был настоящим воином и предпочитал думать лишь о том, что касалось его непосредственных обязанностей, а господин пусть сам решает что делать.
Приехал Гатомо под вечер, заметно подобревшим. Не говоря ничего своему старшему соратнику, он сходил в баню и, поужинав, лег спать. Пришлось Мирамо выспрашивать подчиненных. По словам воинов, их в Кауцо-фами явно ждали. Хозяйка вместе с Гатомо удалилась в кабинет, откуда они не выходили часа три. Им даже обед принесли туда.
– Замок небольшой, - продолжал делиться впечатлениями соратник.
– Но аккуратный. Много каменных построек. Не только главная башня как у нас, но и амбары, конюшня, даже двор замощен каменными плитами. Деревня тоже побогаче Кувами выглядит. Нас старший соратник принимал. У него в подчинении восемь воинов. Платят им хорошо. Побольше чем нам. Многого он не сказал, но чувствуется, что с тех пор как умер прежний хозяин, мужской руки там явно не хватает. Уж не задумал ли наш господин жениться на вдовушке, Мирамо-сей?