Печать тернового венца
Шрифт:
– Эй, Брамс, я же знаю, что вы здесь живете! Открывайте, иначе вызову карабинеров!
На ее вопли никто не откликнулся. Комиссарша решила обойти забор по периметру. Он был высоченным, не меньше трех с половиной метров, и увенчан острыми металлическими штырями. Похоже, Брамс не зря находился в психушке, решила Элька, он явно страдает паранойей и манией преследования.
Комиссарша убедилась, что в заборе нет дыр, а перебраться через него не представляется возможным. Вернувшись к воротам, Шрепп около десяти минут стучала в ворота и вопила, но Брамс
Элька, заметив темнокожего подростка (местность, в которой обитал Брамс, стала пристанищем для выходцев из Африки и с Ближнего Востока), вынула банкнот в двадцать евро и, размахивая им перед носом парнишки, объяснила, что от него требуется.
Через десять минут отец мальчишки подогнал вплотную к забору старый «Фиат». Вручив подростку купюру, Элька вскарабкалась на крышу автомобиля, а оттуда, ободрав, правда, руки об острые штыри, перелезла через забор и спрыгнула вниз.
Карл Брамс запустил сад: пожухшие деревья, поникшие кустарники. Метрах в пятидесяти от забора виднелся большой каменный дом. Пригнувшись, Элька подбежала к нему. Ставни на всех окнах были закрыты, а на металлической двери висел большой заржавленный замок. Создавалось впечатление, что дом нежилой.
Комиссарша обошла его и убедилась, что кто-то прикладывал большие усилия, дабы создать подобную иллюзию. Над мусорным контейнером роились мухи, а на ступенях лестницы, ведущей в подвал, валялись разрозненные страницы газеты, датированной тридцать первым июля.
Локтем Элька вышибла запыленное стекло двери. Осколки со звоном упали на пол комнаты. Элька проникла в дом.
Первая комната была пустой: вздувшийся паркет, стены с остатками покрытых плесенью розовых в полосочку обоев, большой, свисавший с потолка крюк для люстры. Шрепп, стараясь, чтобы половицы под ее ногами не скрипели, вышла в коридор. Та же картина: стены в дырах, старые консервные банки и бутылки, осколки плитки и пожелтевшие газеты. Элька убедилась, что в трех соседних комнатах царит такое же запустение. По узкому коридору она вышла к лестнице.
Перила потрескались, ступени кое-где провалились, а два толстопузых ангела, стоявших на пьедесталах по обе стороны лестницы, почернели и частично лишились крыльев.
Элька зашла в комнату и заметила на пыльном подоконнике бокал с кофе. Элька дотронулась до него и приглушенно вскрикнула – он был горячим! Тот, кто пил кофе, находился в доме и не мог далеко уйти!
– Не двигаться! – услышала Элька писклявый мужской голос. – Я держу вас на мушке!
Человек, находившийся у нее за спиной, говорил с характерным швабским акцентом, и его голос был очень похож на голос «профессора» Брамса в записи на автоответчике.
Элька медленно развернулась и увидела в дверном проеме огромного субъекта в красной майке необъятных размеров и пестрых бермудах. В мясистых руках он сжимал крошечный пистолет, который, однако, как прекрасно понимала комиссарша, может запросто выстрелить.
Брамсу было на вид лет пятьдесят с небольшим, он немного отличался от своего отретушированного изображения на сайте – усы были не черные, а седые, и яйцевидная голова была абсолютно лысая (в Интернете череп «профессора» покрывала густая растительность).
– Что, пришла убить меня? Ватикан желает избавиться от опасного свидетеля? – спросил «профессор», разглядывая Эльку. – Где твое оружие?
– У меня нет оружия, – честно ответила комиссарша Шрепп.
Карл Брамс залился тоненьким неприятным смехом.
– Так я тебе и поверил! Впрочем, такие, как ты, принадлежащие к ордену «Перст Божий», убивают и голыми руками. Но со мной тебе не справиться! Думаешь, я не слышал, как ты вопила у ворот, выдавая себя за служащую полиции? А затем ты перебралась через забор с единственной целью – убить меня!
Элька поняла, что Брамс чрезвычайно боится одного – стать жертвой заказного убийства. И, похоже, считает, что Ватикан готов приложить все усилия, чтобы убрать его.
– Я – старший комиссар криминальной полиции Гамбурга! – провозгласила Элька.
Брамс хмыкнул.
– Не исключаю, что так оно и есть! У них везде свои люди, в том числе и среди полицейских других стран. Думаешь, если ты тоже немка, то я проникнусь к тебе доверием? Отличный психологический трюк!
– Я звонила вам! – выпалила Элька.
– Мне звонят очень многие, – квакнул «профессор», – но меня ни для кого нет дома. Если хочешь что-то сказать, оставь сообщение на автоответчике.
– Профессор Ульрих Кеплерс и профессор Вернер Клостермайер пытались с вами связаться! – воскликнула комиссарша.
Тучный ученый (или аферист?) поджал тонкие губы, наклонил голову набок и, сверля Эльку глазами, пискнул:
– Помню таких, они звонили, хотели встретиться, предлагали мне прилететь в Гамбург. Якобы они обнаружили что-то сенсационное, что доказывает подделку результатов экспертизы Туринской плащаницы. Понятно, что вы все заодно, желаете любым способом выманить меня из моего дома в Италии, чтобы убить!
Рассердившись, Элька крикнула:
– Похоже, врачи не ошиблись, когда заперли вас в бедламе, уважаемый! У вас мания преследования, вы видите в каждом врага! Кеплерс и Клостермайер убиты! Вот их точно лишили жизни по заказу, и это каким-то образом связано с чертовой торфяной мумией и с вами, Брамс!
– Их убили? – прошелестел «профессор», и его голос дрогнул. Но затем в глазах сверкнул огонек недоверия, и он провозгласил: – Лжешь, пакостная убийца! Все сказки, чтобы задурить мне голову!
Элька внезапно протяжно застонала и опустилась на пол. Президент «Международного общества по изучению тайн Туринской плащаницы» обеспокоенно взглянул на нее.
– Что с тобой? Думаешь, разжалобишь меня таким образом? Не получится!
– Мое сердце... – прошептала комиссарша, опускаясь на грязный пол. – У меня приступ... Помогите же мне, умоляю!
Поколебавшись, Брамс крошечными шажками приблизился к Эльке. Дуло пистолета было направлено на комиссаршу.
– Только не вздумай ломать комедию...