Пират и русалка
Шрифт:
Он оторвался от ее губ и, взяв за руку, поднял Доминик на ноги. Поняв, что у него на уме, девушка покачала головой.
– Ты уже была со мной в постели, почему ты колеблешься?
– Лучше нам этого не делать…
Он приложил палец к ее губам, запрещая продолжать. Его взгляд притягивал ее, словно магнит.
– Иди ко мне. Я так давно не касался тебя. – Его рука задрожала от прикосновения к ее волосам. Глаза были прикованы к ее губам. – Я видел тебя во сне, я так тосковал по тебе. Я хотел тебя. Похоже, меня даже не останавливает, что ты, возможно,
Доминик покачала головой, но он лишь улыбнулся.
– Ты тосковала по мне так, как тосковал по тебе я, Доминик?
Неожиданно для себя самой она кивнула в ответ.
Они опустились на соломенную подстилку, и Доминик закрыла глаза, принимая его ласки.
Тело девушки горело желанием, подобно лихорадке. Их губы встретились, тела охватило пламя страсти. Их руки нашли друг друга, переплелись, пальцы сцепились, словно обретя нечто дорогое, что оба считали потерянным навсегда.
Когда Доминик откинула назад голову, собираясь произнести слова любви, она увидела, что его прекрасное лицо, на котором еще недавно читалась беспредельная любовь, вдруг стало чужим. Голубые глаза, когда-то светившиеся любовью, были холодны как лед.
Его тело оцепенело, и напряглись его ладони, сжимавшие ее руки.
– Как легко ты преодолела свое нежелание быть со мной, – пробормотал он. Эти слова больно ранили Доминик, но в этот самый момент его руки стали гладить и ласкать ее тело, и она покорно отдалась их магической силе.
Доминик потянулась губами к его губам, и его поцелуй убил в ней даже малейшее желание сопротивляться.
По выражению блестевших от страсти глаз и легкому стону, сорвавшемуся с ее губ, когда он коснулся самого тайного уголка прекрасного тела, Джуд понял, что она хочет его. Он лег на нее, и Доминик, сгорая от нетерпения, развела ноги. Очень осторожно он проник в нее, даря себе и ей невыразимое блаженство.
Доминик прижалась лицом к его лицу и едва не задохнулась от его полного страсти дыхания.
Но слова, которые произнес Джуд, были подобны удару бича: они развеяли все иллюзии Доминик насчет того, что он все еще любит ее.
– Не придавай этому больше значения, чем есть на самом деле, Доминик, – глухо прошептал он, словно догадавшись о ее чувствах. – Это всего лишь плоть, удовлетворяющая плотское желание.
Она выкатилась из-под него и, вскочив на ноги, подобрала в беспорядке валявшуюся одежду. Ей пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем она обрела голос.
– Здесь неподалеку есть озеро, в котором я обмою каждую частицу моего тела, которой ты касался.
Он наблюдал, как она удаляется, сияя обнаженным телом, и сожалел о вырвавшихся обидных словах. Он понимал, что оскорбил ее, и знал почему: однажды он подарил ей свою любовь, а она использовала ее против него.
Доминик плавала в теплой воде под сенью тропической ночи, и слезы катились и катились у нее из глаз. Никогда больше по собственной воле она не отдастся Джуду Гэлланту.
Она не пошла назад в пещеру, а свернулась калачиком на мягкой траве и закрыла глаза. Звуки ее любимого острова скоро притупили боль в ее сердце. Наконец сон принес освобождение от мучительных мыслей.
Джуд долго не мог заснуть. Он думал было отправиться на поиски Доминик, но здравый смысл подсказывал, что ему ни за что ее не найти. Проворочавшись на своей подстилке больше часа, он встал, вышел из пещеры и сел на небольшой выступ скалы, откуда открывался вид на расстилавшуюся внизу долину.
Было темно, и звезды сверкали, словно тысячи светлячков. Прислонившись спиной к каменной скале и откинув назад голову, Джуд прикрыл веки. Он все еще ощущал присутствие Доминик, ибо она была уже частью его. Он оживил в памяти это чудо – близость ее тела к его телу, – и желание снова зажглось в нем с прежней силой.
Сумеет ли он когда-нибудь перестать хотеть ее? Страдать по ней? Эти мысли были для него настоящей пыткой. Или он обречен вечно терпеть эту пытку?
Еще не рассвело, когда Доминик вернулась в пещеру и увидела, что Джуд лежит на своей подстилке, скрестив руки под головой. Он взглянул на нее и отвернулся, словно ее присутствие было ему совершенно безразлично. Однако Доминик успела заметить, как напряглось его тело и у губ залегла суровая складка.
– Ты ел что-нибудь? – спросила она, опуская на пол холщовый мешок.
– Я не голоден, – сухо ответил Джуд, напомнив Доминик маленького мальчика, не получившего вожделенной игрушки.
– Тебе необходимо подкрепиться, Джуд. Ты даже не представляешь, какие испытания тебя ждут. Тебе понадобятся все твои силы.
Он не мог смириться с тем, что она обрела над ним такую власть.
– Мне лучше знать, голоден я или нет, – буркнул он; уж хотя бы с этим он сам разберется – нужно ли ему есть и когда.
– Что ж, прекрасно. Потом не говори, будто я тебя не предупреждала. – Она села на матрас рядом с ним. – Сними, пожалуйста, рубашку.
Он тоже сел и исподлобья взглянул на нее.
– В такую-то рань? Неужто у тебя столь неуемные аппетиты?
Она вскинула голову, напомнив Джуду всем своим обликом каменное изваяние богини.
– Капитан Гэллант, вы сгорите в аду, прежде чем дотронетесь до меня снова. Я всего лишь хочу натереть вашу кожу мазью, отпугивающей насекомых. Однако если вам так хочется подцепить малярию или что-нибудь похуже, дело ваше.
Он с отвращением посмотрел на густую, смахивающую на смолу мазь в ее руке.
– Почему-то себя ты не намазала.
– Намажу. И тебе советую. Та часть острова, которую мы сегодня пересечем, – настоящее царство москитов. Потом мы поедем через болота, и там будет еще хуже.
Джуд кивнул, соглашаясь с ее доводами. Он расстегнул рубашку и, не прибавив больше ни слова, повернулся к Доминик спиной.
Девушка умело намазала зловонным составом его спину и плечи, следя, чтобы мазь не попала на раны, и стараясь не обращать внимания на крепкие мускулы, в напряжении каменевшие под ее пальцами. Наконец она протянула ему баночку.