Под парусом надежды
Шрифт:
Она прикурила неторопливо, откинулась на спинку скамейки, выпустила из алых губ струйку синего дыма. Потом повернула голову, стала рассматривать Киру очень внимательно. Потом снова потянулась губами к сигарете, затянулась, оставив на фильтре щедрую порцию жирной помады. Потом заговорила тихо:
– Ты хоть понимаешь, какую глупость сейчас сотворила? Отдаешь себе отчет?
– Это вы про что? – удивленно повернулась к ней Кира. – Про отца моего?
– Ой, да что мне твой отец… Отцу Линьков поможет, конечно. Это не вопрос. А результат каков? Отцу будет хорошо, а тебе плохо? Ты хоть понимаешь, что с собой
– А что я с собой творю?
– А то! Ты ж не дура, ты ж сама видишь, что Линьков сейчас к тебе просто присматривается! Испытательный экзамен устраивает! Он же тебя в семью решил взять, за Кирюху своего инфантильного замуж выдать, чтоб тащила ты его потом на своем бабском горбу… А сама по себе ты на фиг ему не нужна, возиться со стажерским твоим стажем! Первый тур, я думаю, ты хорошо прошла – и умная, и красивая, и неизбалованная, потому как родом из бедности. И толковая достаточно. И потому высоко оценить должна свой жизненный шанс из этой бедности выбраться. А ты ему папу под нос подсунула… На фига? Чтоб он о всякой там наследственности задумался? О плохих генах? Ты чего, девушка? Ну, пошел папа и пошел, зачем ты его остановила-то? Не сообразила, что ли?
– Ой, да не смогла я… – вяло махнула рукой Кира. – Не смогла, и все… Я же ему дочь все-таки…
– Ну, знаешь, ты слишком многого от жизни хочешь, дорогая… И рыбку хочешь, и сковородку чистую! Тут одно из двух: или ты отбрасываешь от себя всю эту чувствительную дребедень, или тонешь в ней, наверх так и не выпрыгнув. Потому что иначе тебе в этой профессии делать нечего! Искоренять надо в себе дурные привычки! Перепахивать себя полностью и вырывать их, как дурные сорняки! Ишь, не смогла она! А ты смоги! Потому что все могут!
– А вы смогли, значит?
– Ну да… Я по молодости такая же дура была, как ты… А потом поняла – нет у меня возможности на всякие сопли растекаться. Я ж не Марина Линькова, за мной крутого папочки не стояло…
– А вы что, Марину давно знаете?
– Давно. С института еще. А Серегу так вообще со школы знаю. Учились мы вместе. Потом вместе в юридический рванули. Он, знаешь, тогда другим совсем был… Он даже и Линьковым еще не был…
– Не поняла…
– Ой, да чего тут понимать? – болезненно поморщилась Клара. – Он был просто хорошим парнем – Серегой Маховским. Таким же вот умным да положительным, как ты. Потому его крутой папаша Линьков для Мариночки и приглядел. И к себе приграбастал, в полную личную собственность. Смотри-ка, не ошибся… А если бы не приглядел, может, и я бы теперь не Гинзбург была, а Маховская…
– Понятно… – тихо прошелестела Кира, с удивлением глядя на Клару.
– Да ничего тебе непонятно! Понятно ей… Думаешь, это так просто, жить и друг другу завидовать?
– А… Кто кому завидует?
– Я завидую Марине. Марина завидует мне. Я ей – что она с Серегой живет и ничего не делает. А она мне – что я сама по себе живу и вроде как вольными хлебами кормлюсь, пашу себе лошадью самостоятельной. Сейчас же это так модно – чтоб женщина самостоятельная была, чтоб от мужика не зависела. Так и живем во взаимной неприязни… А в институте, между прочим, поначалу подругами были! Вот так, дорогая моя Кира. Выдала я тебе страшную семейную тайну…
Она затянулась в последний раз, выщелкнула ставший совсем уж кроваво-красным окурок в траву.
– Хитрее, хитрее надо быть, девочка… Надо уметь цепляться за свой жизненный шанс… И чем-то жертвовать тоже надо… И никакого пафоса не допускать. Ишь, не может она! Совесть у нее дочерняя проснулась! Совесть для адвоката – штука совсем бесполезная. Да и вообще… Знаешь, как умные люди говорят? Человек, который изо всех сил стремится делать добро, сам не понимает, чего от жизни хочет…
Чем-то совсем уж тоскливым повеяло вдруг от этой ее ласковости и внимательного себя в зеркале разглядывания. Одиночеством повеяло, плохим, неуживчивым характером, критическим возрастом, искусственно взращенным в себе цинизмом и тоской по тому самому пафосу, который Кире не надо даже и сметь в себя допускать. Кира вдруг представила, как, придя домой, Клара старательно смывает с лица толстую броню макияжа, и наносной цинизм смывается вместе с ним, и ходит по своему дому обыкновенная и не очень счастливая женщина – никакая не клоунесса…
– Ну, поплакала немного? Пошли, что ль? – тяжело вытащила из скамейки свое полноватое тело Клара. – А то подсунула мужикам папашу своего деклассированного, а сама в кусты…
Отца, когда они пришли, в конторе уже не было. Петечка с Алексеем Степановичем, сидя напротив друг друга за Петечкиным столом, что-то бурно обсуждали – судя по всему, ту самую казусную отцову ситуацию с паспортной женитьбой. Увидев Киру, Петечка проговорил ей радостно:
– Не переживай, стажерка! Ничего страшного с твоим батяней не случится – при всем своем останется! Мы тут со Степанычем уже и план разработали, как действовать будем!
– Какой план? – присела к ним, подвинув поближе стул, Кира. – Исковое будем подавать о признании брака недействительным? Так я напишу, я все сама оформлю…
– Стоп, стоп! Ишь, разогналась как! Делать нам больше нечего, как с твоим батяней по судам таскаться! Мы проще поступим. Так скажем – топорнее.
– Это как?
– Да все элементарно, – пожал плечами Петечка. – Сходим со Степанычем к твоей овощной Дульсинее, побеседуем по душам… Ну, парочку ребяток поздоровше из местного отделения милиции прихватим, которые при формах да при регалиях будут. Так, для видимости серьезного положения. Степаныч договорится, у него там связи остались. Надо же им когда-никогда добрым делом заняться…
– Да не вопрос… – тоже пожал плечами Алексей Степанович, с улыбкой глядя на Киру.
– А… если она и впрямь успела уже прописаться? Тогда как?
– Да очень просто! Как прописалась, так и обратно выпишется. Хотя я думаю, что с пропиской она так – блефует просто. А может, и нет. Такие тетки – они ловкие. И в это свое село… как его? Забыл… В общем, в эту свою Хамовку-Нагловку она тоже съездит, все обратные штампики в паспортах поставит. Не захочет же, в самом деле, свободы лишаться за свои художества! Тут, по всем данным, не только иском о признании брака недействительным пахнет, тут статьей Уголовного кодекса вовсю пованивает! В другой раз пусть себе другого жертвенного жениха подыскивает, у которого дочки-стажера нету… Я думаю, за три дня она управится? Как считаешь? Далеко ей ехать до этой Хамовки, или как ее там?